Имперский вор. Том 2

Как сказал младший Львов, «Братство свободных» – обширная организация, и в ней состоят далеко не только фанатики…

Меня отводят обратно в ИВС. Примерно с час я жду главу Тайной канцелярии с объяснениями, но он так и не приходит. Зато в окошко в двери выдают миску каши с мясом. Баланда, конечно, та ещё, но позавтракать я сегодня не успел, а время уже за три часа дня.

Так что быстро закидываю в себя гречку с привкусом грязной тряпки, попутно думая о том, что сказал полицейский.

Если ордер на меня выдал сам глава Тайной канцелярии… Значит, Горчаков написал заявление о пропаже своего артефакта. Но зачем?! Ведь из изолятора временного содержания он меня не сможет вытащить. Разве что на почве случившегося с сыном граф Горчаков откровенно слетел с катушек и решил задействовать власти…

Греть зад в камере совершенно не хочется. На самом деле я действительно хочу помочь Максу. В том, что с ним произошло, частично есть и моя вина. А ошибки надо исправлять.

Поэтому надо подумать, как отсюда выбраться. Точнее – как это сделать законным путём. Сбежать-то как раз не проблема. Только мне нужна официальная свобода и развязанные руки. Так что придётся действовать законными методами.

Но раз Львов-старший решил, что я должен протирать тут штаны, значит, и Хатуров не станет меня отсюда вызволять. А когда против тебя целый министр и один из высших аристократов, как-то сложно найти им противовес.

А вот Назаров… Об этом можно и подумать. Этот, думаю, вполне способен пойти против главы Тайной канцелярии. К тому же он явно близок к императорской семье. Но Назарова оставлю на крайний случай. На самый-самый крайний. Не хочу одалживаться у этого старого лиса.

Снова мысленно ищу Шанка и обнаруживаю, что он хаотично таскается по всему зданию туда-сюда. Каким хреном он там занят? Может, сумку свою почуял? Она же здесь – это улика против меня. Горчакову её отдали, несомненно, на время нашей «свиданки» и совершенно незаконно.

А улики, несомненно, хранятся в каком-нибудь сильно охраняемом месте… Так что Шанку трудно будет её спереть.

Сидеть надоедает. Встаю и разминаюсь. Чуть ли на вплотную стоящие друг напротив друга двухэтажные кровати вполне способны заменить как брусья, так и турник. Качаюсь, опершись ладонями на верхние койки. И радуюсь тому, что тело уже не хочет превратиться в соплю, как в первые дни в военном лагере. Сейчас отжимания даются мне без проблем.

А ближе к ночи в камеру вталкивают трёх здоровенных парней. Воздух моментально наполняется «ароматами» носков, пота и никотина.

Подтягиваюсь и забираюсь на верхнюю койку. Всё воздух чище.

– Ну чё пялишься, щегол? – спрашивает один, становясь рядом и глядя на меня налитыми кровью глазами.