Имперский вояж

"

"Так, как про себя называл японца Андрей, очень тщательно изучает русский язык, поэтому старается с ним говорить только на русском. Сейчас в Японии вообще повальная мода на русский язык, и не только. Любят они и российские конфеты, мультики, вон, тоже пришлись по вкусу и теперь вовсю переводятся на японский. Особенно «Чебурашку» полюбили. Практически целый культ этого диковинного зверька создали. Кто бы мог подумать? Песни разучивают, причем не только переведенные на родной язык, а даже в первоисточнике пытаются изобразить. Как-то довелось услышать. Смешно получается, право слово, когда с детства знакомая песня звучит с диким японским «прононсом». Но красиво выводят, шельмы. Стараются. Вот и Такаси Накамура не избежал последних веяний моды.

– Спасибо. Еще минуту, – ответил Андрей, «щелкая» личным, дорогим цифровым фотоаппаратом, – только пару кадров сделаю.

Фотографией он заболел тоже в детстве, с подачи отца. Тот был фанатом этого искусства и без камеры даже на улицу не выходил. Мать не очень одобряла это их общее увлечение. Не только из-за того, что отец фотографировал все и всех подряд, где бы ни находился. Незнакомые красивые женские лица, пойманные в интересном ракурсе, очень часто становились объектами фотографий. Мама смотрела на это сквозь пальцы, так как муж повода к ревности не давал. Чисто эстетический интерес художника. А вот то, что квартира была заставлена всякими сопутствующими приспособлениями, необходимыми для фотографии, на которые папа часто тратил семейные средства, ее порядком напрягало. Жили-то небогато. Так и немудрено. Это теперь все просто. Молодежь даже не представляет, наверно, как это было раньше. Сейчас аппаратура цифровая, «щелк» – и снимок готов, подключай к компьютеру и смотри, что получилось, так и на самой камере есть экран, где пусть и в малом формате, но видно, что вышло. Раньше же все было сложнее. Сначала нужно зарядить камеру. Чуть позже кассеты с уже заряженной в них пленкой, начали продавать, но Андрюха застал еще те времена, когда пленка продавалась просто рулончиком, завернутая в светонепроницаемую бумагу, и ее еще нужно было запихать в кассету, а до того, пока не придумали сами кассеты, намотать прямо на валик камеры. Застал, правда, буквально краем и сам пользовался соответственно уже непосредственно кассетами.

Все эти манипуляции с заряжанием фотоаппарата производились либо в туалете, при выключенном свете, на ощупь, либо бралась старая шуба, сворачивалась так, чтобы в кокон, получившийся из нее, не попадал свет, и через рукава, просунув туда руки, снаряжалась камера. Может быть, кто-то это делал и по-другому, а вот отец именно так развлекался до тех пор, пока кассеты не вытеснили это неудобство из процесса.