Имперский союз

Правда позднее, перебравшись на Большую Мещанскую улицу, Гамулецкий стал взимать плату за показ, так как даже магу и чародею каждый день надо кушать. Да и изготовление механизмов стоило немалых денег.

Ну, а еще позднее пан Гамулецкий перебрался в дом госпожи Энгельгардт, и в его «Храм очарования» валом валили все желающие увидеть чудеса, созданные руками умелого мастера.

Вот туда-то и направилась Ольга, несмотря на то что попасть в кабинет чудесного механика было непросто. Но для симпатичных дам он, как истинный поляк, делал исключения.

Антон Маркович Гамулецкий оказался веселым неунывающим старичком, седым, как лунь, и, несмотря на почтенный возраст, никогда не употреблявшим очков. Был он живым и шустрым, словно капелька ртути.

Ольга поднялась в его «Храм очарования» по лестнице, устланной бархатом, вытканным золотом. При входе ее встретило первое чудо: на верхней площадке в воздухе парила золоченая фигура ангела размером в человеческий рост. Любой мог убедиться в том, что она висит в воздухе без опоры на что-либо. Когда гостья поднялся на площадку, ангел вскинул руку, в которой держал валторну, приложил ее ко рту и заиграл какую-то торжественную мелодию, достаточно натурально шевеля пальцами, перебирающими клапаны духового инструмента. Гамулецкий, самолично решивший показать все свои чудеса очаровательной «пани Ольге», гордо сказал ей:

– Десять лет я искал точку расположения и вес магнитов и железа, чтобы ангел держался в воздухе.

По обеим сторонам входной двери стояли две фигуры механических лакеев. Они приветствовали посетителей наклоном головы. Само помещение «Храма очарования» было сплошь облицовано зеркалами, так что создавалось впечатление безграничного пространства. В одном из кабинетов стоял диван, внутри которого находился включаемый автоматически «музыкальный ящик», начинавший наигрывать сидящему на нем человеку тихую приятную музыку.

Подобных автоматов у Гамулецкого было много. Купидоны с крылышками и луками старательно затачивали роковые для сердец влюбленных стрелы, из бронзовой вазы появлялся амур, играющий на арфе, механический петух взлетал на насест и, хлопая крыльями, кукарекал. Из угла лаяла механическая собака, механический же черный кот мяукал, мурлыкал и выгибал спину. По полу, шипя и извиваясь, ползала механическая змея. Стоявшие на столах часы по мановению «волшебной палочки» чародея останавливались, а маятником «угадывалось» задуманное посетителем число, обозначая его количеством качаний.

Самым удивительным механизмом Гамулецкого была огромная человеческая голова, которая стояла на зеркальном столике. Она отвечала на заданные ей вопросы, причем на том языке, на котором к ней обращались.