Империя желания

Я глубоко вдыхаю.

Но это все еще не возвращает мне рассудок. Рассудок, который он лишил своими горячими, сильными словами.

— Почему я должна бояться? — я ничего не могу с собой поделать, хорошо? Я хочу знать почему, потому что, возможно, это вернет мне воздух, который я потеряла в качестве побочного ущерба от пребывания рядом с ним.

Когда он ударяет руку о крышу машины рядом с моей головой, раздается хлопок, и я подпрыгиваю, мое сердце делает странный толчок, и я застреваю на месте.

Он напрягает челюсть, а глаза темнеют, и затем направляет на меня свой взгляд, похожий на кинжалы.

Черт бы его побрал. Почему он становится таким чертовски горячим, когда злится? Разве это не противоречит его цели?

— Ты слышала, что я сказал?

— Да, и поэтому спросила. Почему я должна бояться?

Его рука тянется ко мне — ну, не ко мне, а к моим волосам, к упрямой рыжей прядке, которая непослушно закрывает мое лицо последние двадцать лет. Я не могу заставить волосы быть послушными, как бы я ни старалась.

Сейчас Нейт держит эту прядь, и я отчетливо чувствую пульсацию в горле, и между моими бедрами тоже что-то начинает пульсировать, потому что это что-то завидует прядке. Но никогда этого не признает.

Даже я завидую этой прядке, тому, что его темные глаза смотрят на неё. Но эта ревность не длится долго, потому что он медленно убирает её мне за ухо, но так бесчувственно. Холод все еще покрывает его лицо, все еще стискивает челюсть и заставляет вены на шее пульсировать быстрее."

"— Тебе должно быть страшно, потому что… — его большой палец скользит от моего уха к впадине на моей шее, где бешено стучит пульс, который самоуничтожает меня. — Если ты не перестанешь выставлять напоказ себя, если продолжишь провоцировать меня и будешь пересекать грани дозволенного, я буду склонен к действиям. Я поглощу тебя так быстро, что от тебя ничего не останется, не говоря уже о твоем сарказме и наивности. Ты будешь смотреть в зеркало и не узнавать себя. Это мое последнее предупреждение и единственная любезность, которую я оказываю тебе. Остановись, Гвинет. Ты не знаешь, с чем, черт возьми, имеешь дело. Так что возвращайся в колледж, к своим безопасным мальчикам, ванильным молочным коктейлям и скучной, тихой жизни.

Возможно ли, чтобы сердце покинуло грудную клетку и продолжало биться? Потому что мне кажется, что оно выпрыгивает из моей груди с каждым словом из его уст.

Я, наверное, должна послушать его. Он действительно выглядит устрашающе, и я не знаю, смогу ли справиться с этим, когда он начнет действовать.

Но какой смысл, если я не узнаю этого? Если не сделаю шаг и не увижу это лично. Все это.

Поэтому, несмотря на то, что у меня сердечный приступ, и я все еще не могу нормально дышать, я говорю:

— Но я не хочу безопасности и скуки.

Я хочу тебя.