Империя желания

Когда пять лет назад умер дедушка, я не упала в обморок и не плакала. Я взяла себя в руки и была рядом с папой, когда он и Сьюзен рвали друг другу глотку.

Получается, я покончила с этим, правда?

Нет.

Мои глаза открываются, поскольку в моем сознании медленно формируется истинная реальность — смерть.

Папа может умереть.

Единственный член моей семьи. Единственный человек, который оставался рядом со мной и показывал миру средний палец, пока воспитывал меня в одиночку.

Во рту появляется соленый привкус, и я понимаю, что это потому, что глотаю собственные слезы.

С тех пор, как я стала менее чувствительной к словам на букву П, включая плакать, я больше не делала этого. Ну, и повода особо нет.

Но у этих слез, как будто, есть собственное мнение. Не из-за самого слова. Это не моя иррациональная реакция на случайное слово. Оно исходит из места, которое глубоко внутри меня, что я понятия не имею, где оно находится.

Неважно, что у меня болит шея и все мое тело окоченело из-за неудобного положения, в котором я спала. Все, что моя психика может осознать — это то, что папы может не стать.

Я буду совсем одна, без отца.

Человек, который раскрасил мир яркими красками, а потом положил его к моим ногам.

Человек, который хмуро смотрел на мир, но улыбался только мне.

Теперь некому будет спеть мне «С Днем Рождения». Никто не будет обнимать меня на прощание каждое утро или ужинать со мной каждую ночь.

Никто не будет медленно открывать мою дверь поздно ночью, дабы убедиться, что я снова не засну за своим столом, потому что была так поглощен тем проектом, над которым работала. Никто не принесет мне мой любимый зеленый чай с ванилью, пока я не сплю.

Его не будет рядом, чтобы затащить меня внутрь, когда я буду танцевать под дождем, потому что я могу простудиться.

Он просто исчезнет, будто его никогда и не было. И в отличие от того, когда умер дедушка, я не думаю, что смогу пережить это."

"Я не смогу вернуться в дом, который мы называли нашим, и собрать несуществующие части себя.

Как я смогу, когда являюсь частью его и всё во мне свидетельствует о том, насколько хорошо и упорно он меня воспитал и насколько он пожертвовал собой ради меня?

Я даже не думала о переезде после школы. Люди моего возраста хотят съехать от родителей, но я этого не сделала. Мой дом здесь.

Внезапная дрожь заставляет меня встать, и пиджак, который укрывал меня, падает на колени.

Мои пальцы дотрагиваются до материала, и я удивлена, что они не начинают гореть. Неважно, что я не помню, как он накрывал меня, или как я вообще оказалась в кресле. Вокруг его запах. Немного пряный и древесный с оттенком мускуса, но он по-прежнему сильный, мужественный и очень похож на него.

Человек, которого я обнимала и плакала, уткнувшись ему в грудь. Человек, рубашку которого, наверное, испортила.