Империя желания

Я хочу вернуть своего отца.

Крис крадет еще одну картошку.

— Ты знаешь, что единственный способ сделать это — отдалиться от Нейта, верно?

Когда я киваю, в глазах скапливается влага. Потому что папа все равно заставляет меня выбирать. Как бы я ни умоляла его и ни говорила о своих чувствах к Нейту, он им не верит.

При мысли о разлуке с Нейтом у меня перехватывает дыхание, я страдаю бессонницей и настолько опустошена, что иногда слышу его треск.

Я оставляю картошку Крису и вздрагиваю.

— Я собираюсь подышать воздухом.

— Я пойду с тобой, — Джейн встает и берет меня за руку.

Крис же берет всю картошку фри и велит нам идти без него.

— Ты сильная, Гвен. Правда, — Джейн трет мне руку, когда мы в лифте направлялись к гаражу. — Мне жаль, что у меня не было твоей силы, и я была такой трусихой.

— Ты не трусиха, Джейн. Ты просто ненавидишь людей, и это нормально. Ты в порядке.

Ее взгляд теряется вдалеке, глядя в никуда.

— Я не ненавижу людей. Я просто не знаю, как с ними справляться, поэтому предпочитаю держаться подальше, потому что… у меня это хорошо получается. Убегать. Держаться подальше. Так я выживаю. Правда в том…

Лифт звенит, когда открываются двери на втором этаже, и я чувствую, как Джейн напрягается, даже прежде, чем я поднимаю голову и вижу стоящего там Нокса. Рука лежит в его кармане, и выражение его лица скрывает пустое выражение.

— Выйди, — приказывает он с еще более заметным акцентом.

Думаю, он со мной разговаривает, но Джейн трясется, и ее ногти впиваются в мою руку. Это второй раз, когда она делает это в его присутствии. Или третий? Я думаю я видела его той ночью в клубе, когда Джейн исчезла.

— Я сказал, выйди, Джейн.

Она медленно отпускает меня и выходит из лифта. Она смотрит мне в лицо и бормочет:

— Поговорим позже.

— Хорошо, — я улавливаю, как губы Нокса скручиваются в жестокой ухмылке, когда двери лифта закрываются.

Это было странно.

Я все еще думаю об этой сцене, когда выхожу на стоянку. Чья-то рука сжимает мой рот, и я кричу, но звук приглушается, затем он затихает, когда я узнаю его тепло. Тепло, смешанное с пряностями, древесиной и принадлежностью.

Нейт тащит меня в кладовую и хлопает дверью, запирая её.

Мы оба тяжело дышим, и наши груди соприкасаются, так что мы чувствуем сердцебиение друг друга. Синяки, которые оставил ему отец, стали желтыми, а порезы медленно заживают, но он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Единственный мужчина, ради которого мое сердце замирает и пытается вырваться из грудной клетки.

Я провожу кончиками пальцев по линии его челюсти и пореза на губе. Он закрывает глаза, эти красивые, красивые темные глаза, которые я больше не вижу по утрам. И, вероятно, никогда не увижу.