Империя превыше всего

Шенфарус поставил здесь большой письменный стол, реально большой, чтобы пройти за него оставалось чуть больше метра между столешницей и стеной. И насколько мастер был аккуратен в операционной (там должна быть просто идеальная чистота), настолько же наплевательски он относился к бумагам. Поэтому, видимо, и стол был таким большим. Чтобы веера разных выпусков Табулы, стопки книг и какие-то бумаги банально вмещались. Кроме стола в кабинете стояло три стула вдоль стены, напротив них книжный шкаф, под завязку «заколоченный» книгами. За спиной мужчины имелось большое окно.

Почерк у мастера Шенфаруса всегда был предметом для легкого над ним подтрунивания. Крупный, угловатый и лишенный всяких там завитушек. Одновременно с этим, мастер писал очень быстро. И не всегда понятно. Поэтому, всегда существовал разумный, который потом переписывал то, что написал Шенфарус красивым почерком. Сейчас в качестве такого переписчика выступали двое. До недавнего времени это была одна Амарата Кеннорус, но Шенфарус, зная, что девушка вскоре закончит обучение, привлек для работы другую девушку, с третьего курса. Все равно вскоре придется набирать новых ассистентов.

«Несмотря на кажущуюся необычность, данные образцы Изменения имеют грубый повторительный характер, — бежал текст из-под самописки мастера по сероватой бумаге книги для записей. — В части именно осознанного изменения у всех трех образцов не замечены последствия предыдущих изменений. Это означает, что данная методика может быть применена только один раз. Отсюда можно сделать несколько предположений. Первое — данная методика изменения вполне возможно лишь копирование ранее известного способа. Второе — удалось установить личность одного из Измененных. Это житель одного из поселений Кантоса и он проходил по картотеке Корпуса, в качестве отбывшего приговор в исправительном лагере. То есть разумный являл собой личность с вполне конкретными преступными наклонностями. А значит, его исчезновение вполне могло остаться незамеченным. Отсюда вывод, что Тайдерис использовали разумных, как основу для Изменения, при этом зная, что после использования данный разумный более будет непригоден. А значит, они знали, что их методика Изменения несовершенна…»

Шенфарус чертыхнулся, когда понял, что снова углубился в частности. Он перечитал текст, зачеркал слова после «Второе» и задумался.

— Да! — бросил мужчина, когда в дверь постучались.

В кабинет вошла Амарата, неся в руках лабораторный журнал.

— Мастер, — кивнула девушка. — Вот, по Даяне Кэйфолен.

— Я потом посмотрю, — кивнул мужчина, показывая жестом, чтобы девушка оставила журнал на столе.

Потом Шенфарус поднял голову, задумчиво посмотрел на Амарату.

— Мастер? — поинтересовалась девушка.