Империя

Он раскопал историю своей семьи и с удивлением узнал, что когда-то предки Урусовых пришли на Русь как завоеватели, а затем влились в эту огромную семью народов как ее неотъемлемая часть. И таких было много: потомок грузинских царей Багратион, считавший себя именно русским генералом и павший на Бородинском поле. Софья Палеолог — последняя наследница древних традиций Византии, ставшая великой русской княжной; великая русская царица Екатерина II, в девичестве принцесса мелкого немецкого княжества, — все они нашли в России Родину. И этим Россия очень напоминала Америку и… разительно от нее отличалась. Поскольку Великая Америка просто давала каждому шанс, а Россия еще и подставляла дружеское плечо. И именно этим скорее всего объяснялся тот невероятный темп, который эта страна демонстрировала миру. Этим и еще непоколебимой уверенностью русских в том, что им все по плечу. В большом зале дизайн-центра, в котором он работал, под потолком висел большой плакат — «Мы — лучшие!», в цехах, в которые он иногда спускался, на стенах было написано: «Может, кто-то и делает что-то лучше нас, но это только пока!» или «Хорошие идеи могут прийти в голову любому человеку в любой точке планеты, но если он хочет увидеть их самое успешное воплощение — пусть приходит к нам!». Сначала он иронически морщил нос, дивясь русскому самомнению, но, когда выполненный им проект рестайлинга лобовой части одной модели автомобиля был поставлен на постовую сборку опытно-промышленного производства уже через неделю после утверждения на художественном совете, Дэймонд вдруг поверил в то, что было написано на этих плакатах.

Вечером, когда они с Олегом (с которым он успел по-настоящему сдружиться) и еще несколькими приятелями сидели в маленьком кафе, отмечая сию удачу, Дэймонд продолжал удивленно изливаться приятелю:

— Понимаешь, я даже не ожидал, что они рискнут поставить мой проект на производство. Я делал его больше для себя, просто представил машину, которую сам бы захотел купить, ну и…

Олег усмехнулся:

— Похоже, у тебя совершенно среднестатистические вкусы. Пурилин (это был главный дизайнер) сразу понял, что такую машину захотят купить очень много людей.

— Но твой проект был ничуть не хуже.

Олег кивнул:

— Ага, даже лучше, смелее, новее, но… на мой продукт найдется гораздо меньше покупателей, чем на твой. Я не исключаю, что на основе моего проекта Пурилин решит делать шоу-кар. Хотя проект Вадика, — он кивнул на сидевшего рядом молодого дизайнера, — тоже вполне… ну да ладно. Сейчас мы отмечаем твой успех, Дэймонд.