Империя

Ведь сейчас наши отбирают игровой и соревновательный опыт у тех, кто мог бы поехать на Олимпиаду, если б не было их…

Тут вмешалась Ташка:

— Ну о чем мы говорим, ребята? Аида купаться. Встретим восход в море!

И она побежала к воде, на ходу скидывая платье.

4

— Фамилия?

— Урусофф… э-э-э, Урусов.

Паспортистка оторвалась от экрана ноутбука и строго посмотрела на него поверх элегантных очков.

— Так — офф или — ов?

Дэймонд широко улыбнулся:

— Конечно — ов, просто… я пока не привык.

Паспортистка кивнула и выдала пулеметную дробь на клавиатуре.

— Имя?

— Дэймонд.

— Отчество.

Дэймонд задумался. Как по русски будет правильнее: Джошевич или Джошиевич?

— М-м-м… мэм, то есть сударыня, я еще не слишком хорошо говорю по-русски… Моего отца зовут Джошуа, так что вы сами решите, какое у меня отчество.

Паспортистка важно кивнула и задумалась. В этот момент дверь кабинета приоткрылась и в щель просунулась очередная веснушчатая девичья физиономия.

Стрельнув в Дэймонда любопытными глазами, девушка повернулась к паспортистке.

— Лю-уб, а Люб, у тебя белый маркер есть?

Паспортистка, которую (как выяснилось уже двадцать минут назад, при первом посещении) звали Любой, сердито поджала губы и, с грохотом выдвинув ящик стола, извлекла оттуда белый маркер:

— На, возьми.

Девчушка с веснушками впорхнула в кабинет, с любопытством посматривая на Дэймонда, схватила не глядя маркер и выбежала. Пока затворялась дверь, Дэймонд успел услышать ее возбужденный голосок:

— Ой, девочки, представляете…"

"Дэймонд усмехнулся про себя. Ну еще бы, его появление в таком маленьком захолустном городке, как Боровск, само по себе произвело фурор. А уж слухи о том, что американец не просто приехал посмотреть на местную экзотику, а еще и собирается здесь жить и даже принял подданство Империи, вообще должно было поставить местное общество (а особенно его женскую половину) на уши. Они даже не подозревали, насколько неожиданным подобное развитие событий оказалось для него самого. Несмотря на то что его предки приплыли в Штаты в начале прошлого века именно из России, Урусовы давно уже стали обычными, как это принято говорить, стопроцентными американцами. Для Дэймонда, как, впрочем, и для его отца и деда, Россия всегда была чужой страной, не имеющей к его жизни совершенно никакого отношения. Во всяком случае, им хотелось так думать. Конечно, в их доме сохранились кое-какие вещи, в свое время вывезенные из России, но их было очень мало. К тому же самое ценное было продано в первые, наиболее тяжелые годы. Ценность же тех, что остались, скорее была связана с воспоминаниями.