Империя

Слабое, опутанное долгами государство, вот уже не одно десятилетие натужно пытающееся восстановить хотя бы намек на былое могущество и дошедшее в своих потугах до того, что скатилось в пучину дремучего средневекового абсолютизма (а как еще можно относиться к анекдотическому референдуму, в результате которого на карте Евразии появилось государство под названием Русская империя?). Впрочем, Клайд испытывал к ней некий снисходительный интерес, поэтому счел себя вправе ответить так:

— Мне кажется, лучше многих.

Гершвиц понимающе кивнул и повернулся к шефу.

— Что ж, мистер Рейли, рад был с вами познакомиться, Что касается подробностей, то жду вас во вторник…

Когда гости покинули кабинет, Клайд вопросительно посмотрел на шефа. Тот обошел вокруг письменного стола, уселся в кресло, закинул ноги на столешницу и раскурил сигару.

— Ну что ты смотришь, Клайд? В жизни не поверю, что ты ни о чем не догадался.

Клайд вздохнул:

— Вы таки решились баллотироваться. Шеф кивнул:

— Да. Джозеф (так звали Президента) — «хромая утка», у демократов склока между Челсеном и Пидли, а у меня никаких реальных конкурентов. Так что готовься, должность советника по национальной безопасности за тобой.

Клайд усмехнулся:

— Ну, сначала надо выиграть выборы, и… я не понял, при чем здесь Россия?

— Понимаешь, Клайд, я не хочу остаться в истории проходной фигурой, серой мышкой, чтобы обо мне написали: «Президент, правивший Америкой с такого-то по такой-то год». И обстановка мне благоприятствует. Америка созрела для большого рывка. Но наша нация всегда показывала лучшие результаты, если у нее была серьезная угроза. Короче, Америке нужен враг…

5

— Сорок секунд…

Артем, задыхаясь, перевалился через забор и упал кулем на землю, больно ушибив левое колено. Инструктор-воспитатель неодобрительно качнул головой и бросил:

— Сорок пять секунд… прибавь.

У Артема не осталось сил даже на короткий кивок, поэтому он лишь судорожно втянул воздух перекошенным ртом и, с трудом выпрямив дрожавшие от усталости ноги, потрусил, прихрамывая, к нижней ступени лестницы, которая вела к балкам разрушенного моста. В этот момент сзади послышался упругий хлопок, голос инструктора-воспитателя произнес:

— Тридцать две секунды, отлично, Николай!

Артем жалостливо сморщился. Вот черт, его уже догнали…"

"Когда все закончилось, он пять минут валялся на дне окопа, который и был последним рубежом полосы, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Эх, черт, угораздило же его вляпаться во все это дерьмо…

Артем Капустов был брошенным ребенком. И фамилия у него такая смешная была как раз из-за этого.