Империя

Это покушение у нас серьезных опасений не вызывало. Меткость бывшего прапорщика, несмотря на весь его апломб, оставляет желать лучшего, оружие свое он освоил слабенько, да и вся подготовка этого покушения была настолько дилетантской, что мы решили дать возможность господину Громовому зайти так далеко, как он сможет зайти, а затем преподнести его вам, так сказать, на блюдечке с голубой каемочкой. Но ночью выяснилось, что это еще не все. — Постышев на мгновение умолк, словно желая придать вес тому, что сейчас сообщит. — Существует еще один план покушения. Он составлен гораздо более профессионально, и, судя по всему, воплощение этого плана в жизнь контролируется лично Трофимом Алексеевичем Дубининым.

Его Высочество с легкой гримасой, лишь отчасти напоминавшей насмешливую улыбку, повернулся к Филиппу:

— Видишь, вот это как раз из серии непредвиденного развития ситуации. — Он прищурил глаза, и Филипп почти физически ощутил, как в голове Ярославичева завибрировали нейроны. Его Высочество обратился к Постышеву: — Поправьте меня, если я ошибаюсь. Лубынин или те, кого он к этому привлек, разработали достаточно профессиональный план с высокой степенью вероятности воплощения. Но ему надо представить дело так, чтобы все улики прямо или косвенно указывали именно на президента, оставляя за кадром его самого. Скорее всего он «приговорил» того дебила прапорополковника, ибо лучшей метки для умных людей и не нужно. Так что тот будет стрелять, только чтобы замарать винтовку. — Ярославичев зло хохотнул. — Великолепный ход, Трофим Алексеевич, просто великолепный. Естественно, вы все замажете, скидывать Пашу вам совершенно не с руки, но с таким убойным материалом Паша все свое президентство будет с вами просто пай-мальчиком… — Его Высочество снова повернулся к подполковнику. — А как вы об этом узнали?

Постышев усмехнулся:

— Я считаюсь у нас в «конторе» самым большим специалистом по вашей части. К тому же всем известно, что я вас, мягко говоря, недолюбливаю. Так что без меня им было не обойтись.

Ярославичев усмехнулся в ответ:

— А почему вы все-таки пришли ко мне?

Постышев тяжело вздохнул:

— А-а-а, обрыдло все. А вы… Должен вам сказать — я пристально наблюдаю за вами уже больше пятнадцати лет, но до сих пор в вас не разобрался. То есть ЧЕГО ИМЕННО вы хотите, мне уже ясно, — власти. Причем не абы какой, а такой, которая вас абсолютно устраивает и по возможностям и по внешнему антуражу. Но, может, это даже к лучшему. Во времена Путина казалось, что все вроде как налаживается, так нет — Путин отработал свое и ушел, а мы тут же начали выбирать себе таких уродов… — Постышев сокрушенно махнул рукой. — Так что пусть лучше уж вы.