Империя огня. Амнезия в подарок

Если вы перерожденная, такое поведение понятно. Если вы шпионка и отступница, то тогда оно странно, ведь все, что вы изучаете об империи, общеизвестно.

— Что еще вы обо мне думаете?

— Многое в вас ставит меня в тупик.

— Меня тоже. Вы узнавали обо мне в Тосвалии?

— Разумеется. Пладов в Тосвалии немного, я знаю все семьи. Вы не относитесь ни к одной из них. Начинаю склоняться к тому, что ллара Эула сказала правду.

— Неужели!

— Не ерничайте. Я так думаю только потому, что мои люди пока ничего на вас не нашли. Но все еще может измениться.

— И вы все равно рискнули объявить меня своей дочерью…

— Я ничего не объявлял, лишь намекнул, что заботиться о вас велит мне не только долг владетеля, но и долг крови. Остальное Брума придумала сама, а я ее бредни подтверждать не собираюсь.

— Вы осознаете, какую цепную реакцию запустили? — спросила я, не скрывая злости. — Почему вы привезли меня в свой замок, к жене? Зачем эти нервы?

— Я не намерен обсуждать с вами свои решения, — отрезал владетель. — Что бы ни произошло, вы останетесь в поле моего зрения.

— То есть?

— Вы станете головной болью другого человека.

— Прекратите говорить загадками!

— Ваш тон неуместен, эньора! — отчеканил Гелл.

В кабинете заметно похолодало.

— Вы говорите о моей жизни, — тихо сказала я, возмущенно глядя на мужчину. — Вы увезли меня из храма без моего желания и, не спросив, чего я хочу, решаете мою судьбу. Я должна смиренно принимать каждое ваше решение?

— Как и все живущие в Тоглуане, — ответил Гелл. — Каждый человек в эньорате обязан исполнять мои приказы. Я владетель, и таков закон империи. Так что да, вы должны смиренно принимать каждое мое решение.

Что можно ответить на такое? Только пыхнуть призрачным бессильным пламенем.

Брадо Гелл в свою очередь тоже ответил пламенем – ярким почти до красноты, и жарким, и, погасив его, произнес невозмутимо:

— Учитесь себя сдерживать.

— А мне и утруждаться не надо, все вокруг итак меня сдерживают, — выговорила я мрачно.

— Не драматизируйте. Я обхожусь с вами в высшей мере мягко и уважительно.

Я даже не стала это комментировать. Эньор, видимо, не понимает, что золотая клетка остается клеткой при любых обстоятельствах, и что нет никакого прока в том, чтобы быть госпожой, если все за тебя решают другие.

Я была зла, возмущена, оскорблена. Конечно, я и раньше прекрасно осознавала свое положение, но надеялась, что такая ситуация не вечна, что все в итоге про меня выяснится и Гелл перестанет подозревать меня и ограничивать мою свободу. Еще я думала, он человек добросердечный. А тут на тебе: «Я владетель, подчиняйся без вопросов». Тут любая влюбленность завянет. Только собаки могут любить того, кто сажает их на цепь.

— Один человек заинтересован в вас, — сказал Гелл.