Империя огня. Амнезия в подарок

Мужчины заржали тоже, но по другой причине.

— Не кричите, эньора, — сказал Брадо Гелл, и жестом погасил огонь. — Так вы всю живность в лесу переполошите.

— Это вы сделали? — выдохнула я, и ладошку к груди прижала.

— Да. Вы бы замерзли без огня.

— А так я до смерти испугалась!

— Вы живы, — возразил невозмутимо эньор. — Поешьте, мы скоро выезжаем. И еще: сегодня вы поедете на лошади одна.

— Но я не умею! И править лошадью не смогу.

— Вы и не будете править, лошадь поведу я с помощью веревки.

— Как скажете, — пробормотала я, и нашла взглядом симпатягу Вито, который делал вид, что меня не существует. Запугал бука-эньор бедного парня…

Позавтракав и сделав дела в кустах, я с помощью Гелла взобралась на лошадь, уселась в седле и взялась за поводья чисто формально, чтобы куда-то деть руки. Эньор, как и сказал, сам повел ее, используя накинутую на шею веревку.

У меня ужасно болели задница, спина и ноги после непривычной нагрузки, но в седле сидеть оказалось в десять раз удобнее, чем просто на спине лошади, так что я не страдала так, как вчера, да и с погодой больше повезло, и совсем не моросило.

Вот только вид оказался однообразным. Как въехали мы вчера в хвойный лес, так и ехали через него час, второй, третий... Сосновый бор чередовался с еловым, повсюду разросся мягкий мох, и вокруг висела торжественная, благоговейная тишина, словно не в лесу мы, а в храме.

— Дреафрад, — произнес эньор Гелл. — Древний лес, достояние Тоглуаны. Вы никогда такого леса прежде не видели.

— Не могу с вами поспорить, потому что не помню, что видела, а что нет.

— Таких лесов в Тосвалии нет.

— Почему вы уверены, что я из Тосвалии?

— Я видел вас прежде.

Я чуть с лошади не упала, но, как оказалось, эньор преувеличивает.

— Да, видел, — задумчиво продолжил он. — Что-то в вашем лице мне знакомо. Какая же семья? Этренце? Глийи? Мармезе? Что-то откликается в памяти, эньора?

— Нет.

— Я выясню, из какой вы семьи.

— Зачем? Не вы ли в храме сказали, что прошлое перерожденного человека не имеет значения? Да и у ллары Эулы по вопросу перерождения твердая точка зрения: кем бы я ни была, я переродилась и для меня началась новая жизнь.

— Я слышу раздражение в вашем голосе... Если вы говорите правду, эньора, я буду рад помочь вам устроить новую жизнь в империи, как и велит мой долг, но если вы лжете, я об этом узнаю, и тогда… Правда откроется рано или поздно. Лучше расскажите все сейчас.

— Интересно, — протянула я, — вы начали подозревать меня сразу же, как только увидели в храме, или после того как я начала флиртовать с Вито?

— Сразу же, — отрезал Гелл и вдруг поднял руку, давая нам знак остановиться.

Я уловила неясный шум и напряглась; мужчины окружили меня.