Империя огня. Амнезия в подарок

— В Ригларке можно найти, где кормят хорошо и не дорого, но нельзя же всегда ходить по едальням?

— Ты прелесть, — отозвалась я.

Накормив меня, Рензо еще раз поправил подушки, чтобы мне было удобнее, и прилег со мной рядом. Я потянулась к нему, опустила голову ему на плечи. Мне бы заснуть, поберечь себя от плохих мыслей, но я не смогла себя побороть и спросила о Дреафраде.

— Почему у меня руки порезаны? Что произошло?

Муж рассказал. В общем-то, меня этот дивный рассказ не удивил, особенно в свете последних событий. Перерождение само по себе чудо, как считают имперцы, так что странности, происходящие со мной, могут быть вовсе не странностями, а закономерностями. Но как выделить эти закономерности? Я перелопатила гору литературы на тему религии и драконовой воли, пока жила в Колыбели туманов, но чего стоит эта литература, если там указано что драконоподобные вот-вот исчезнут, и разумом не наделены? У кого же тогда искать ответа – у ллары? Но и она мне кажется источником ненадежным…

— А каково мнение ллары? Что она сказала, узнав о том, что случилось в Дреафраде?

Рензо сделал важное лицо и, копируя интонации Эулы, ответил:

— Драконова воля.

— Ну разумеется! Как я могла забыть, что эти магические слова объясняют все на свете! — съязвила я.

— Поэтому я так не доверяю культам: никакой конкретики, — проговорил муж, усмехаясь. — Ты долго спала, зато жар спал. Как твой живот? Все так же болит?

— Ничего уже не болит, — приврала я и подумала о том, что привирать мне еще много придется. — Брадо не спрашивал у тебя, откуда у меня шрам? А Эула?

— Какой шрам? — весело проговорил муж. — Никакого шрама нет.

— Как нет? — переполошилась я, и машинально подняла руку, чтобы коснуться щеки, но Рензо успел перехватить ее.

— Шрам на месте, — сказал он, — но его никто не видит. Я сам тебя умыл и накрасил, чтобы ллара ничего не заметила.

— Накрасил? — удивилась я. — Ты?

— А что такого сложного? Я запомнил, как ты делала это по утрам.

— Ну-ка дай зеркальце! — потребовала я.

Плад подошел к той самой сумке, где находятся шкатулка с косметикой, гребень и зеркальце, и, взяв зеркальце, поднес его к моему лицу. Мое лицо было бледным, с бесцветными губами и синевой под глазами лицо; я посмотрела на левую щеку со шрамом. Бугристость была заметна, но и только: кожа была неплохо перекрыта. Рензо явно руководствовалась принципом «чем меньше, тем лучше», так что и впрямь не было заметно косметики.

Переведя взгляд на Рензо, я почувствовала прилив благодарности. Всегда заботливый, всегда нежный, всегда чуткий… Пока что я ни единого дня не пожалела о том, что вышла за него. Хоть я и не помню самого важного о той ночи в Дреафраде, но помню, как муж защищал меня, и не только от драконоподобных, но и от пламени смерти, которое повсюду вспыхивало в ту ночь.