Империя огня. Амнезия в подарок

Мальчик помог мне встать, затем мы снова посмотрели на отравленного.

Эньор Блейн задышал легче, лег набок, и его начало рвать на каменный пол Святилища."

"Все мы, присутствующие, какое-то время безмолвно наблюдали за всем этим, затем люди Блейна разразились радостными (на мой взгляд, безумными) криками. Громила, тот самый, который угрожал нам, подошел ближе и сказал миролюбиво:

— Вот так бы сразу, ллара, а то ерепениться вздумали… это ж ваш долг – людям помогать!

— Вот именно – людям, а вы звери, — прошептал зловеще Рик.

— Что ты сказал, малец? — беззлобно уточнил громила.

Служитель взял себя в руки и громко заявил:

— Ллара устала! Я уведу ее.

«Ллара» и впрямь устала так, словно мешки ворочала. Опершись о руку мальчика, я пошла к выходу из Святилища. Мы прошли совсем немного, когда встретили запыхавшуюся ллару – уже настоящую – и встали, как вкопанные. Совсем рядом, там, за поворотом, шумно радовались исцелению своего господина мужчины, и в любой момент-то кто-то из них мог выйти к нам и обнаружить обман.

— Скорее в комнату, ллара! — обратился к Эуле Рик. — Они не должны увидеть нас вместе!

Если драконова невеста и удивилась, то виду не подала, и, кивнув, поспешила вместе с нами в «укрытие».

Выслушав наш рассказ, ллара Эула надолго замолчала. Затем, печально вздохнув, посмотрела на юного служителя.

— Я велела тебе заучить первые тридцать Огненных домов Империи, Рик. Что ты знаешь о Доме Блейн?

— Это одиннадцатый Дом Империи, — с готовностью ответил мальчик. — Сильный по крови Дом, но ему не стать одним из десяти сильнейших. Это дом Искупления. Дом, в котором не заключаются браки и не рождаются дети. В давнишние времена…

— Много лет назад, — поправила служителя драконова невеста и кивнула, мол, продолжай.

— …Много лет назад один из Блейнов предал Императора, и с тех пор его Дом принимает под своей крышей детей казненных предателей Империи. Блейнам нельзя вступать в брак и рожать детей, долг Блейнов – искуплять предательство своих родителей, и это же их девиз: «Служение и искупление».

Эула перевела взгляд на меня, долгий и многозначительный.

— Я спасла того, кого не следовало спасать? — произнесла я.

— Быть Блейном – уже клеймо, но человек, которого ты исцелила, этим не тяготится и не думает об искуплении. Он бунтарь, дурной человек, вероотступник, и жив только потому, что Император ценит его талант ученого. Элдред Блейн шагает по острию ножа… Я бы никогда не помолилась за него, не воззвала ради него к Священному огню. Умерла бы, но не приняла в Святилище.

Взгляд ллары становился все тяжелее, но он не давил на меня, я не чувствовала на себе вины. Религия, Великий Дракон, предатели и вероотступники – это все меня не интересует.