Империя ненависти

— Ты можешь сесть, где угодно.

— Ты сделала это.

Это не вопрос, потому что я уверен, что все это было ее идеей.

Тот факт, что она тянула время, приготовила ужин для целой армии и накрыла стол для четверых.

— Ты не можешь вечно игнорировать свою семью.

— Наблюдай. — я смотрю на них. — Возьмите еду и убирайтесь к чертовой матери. А еще лучше уходите, не поев.

— Дэниел.

Николь задыхается, глядя на меня так, словно у меня выросло на несколько рогов больше, чем положено дьяволу.

Ну, сюрприз, детка. Я все еще тот мудак, который превратил твою и все остальные жизни в ад.

— Дэн… пожалуйста.

Голос у мамы ломкий, а это значит, что она, скорее всего, сейчас заплачет. Это то, что она делала каждый день и каждую ночь.

Это ее побочная работа. Помимо того, что она называла нам имена пророков в тщетной попытке спасти наши задницы от ада.

— Слишком поздно для мольбы, не думаешь, мама? Вот мысль, как насчет того, чтобы сделать нам обоим одолжение и уйти?

Зак сцепляет пальцы на столе.

— Раз уж мы все здесь и готова еда, мы могли бы и поесть.

— Нет, спасибо, — говорю я.

Я уже собираюсь уходить, когда мама говорит:

— С Заком произошел несчастный случай.

— Хорошая попытка, мам. В следующий раз ты скажешь мне, что у него искусственная рука, и он выживает на виагре, чтобы трахаться. Неужели ты не слышишь, как ты отчаялась?

Я жду, что Зак станет со мной спорить, словесно или физически. Он всегда был защитником номер один и основателем фан-клуба Норы Стерлинг. Даже когда она пренебрегала нами обоими из-за своих проблем с мужем.

Однако мой брат потягивает суп, выражение его лица не меняется.

— Мне нравится повар. Переведу его в свой особняк.

— Ага, конечно, блядь.

Я обхватываю рукой талию Николь, ослепительное чувство собственничества захватывает меня за горло.

— Это мы еще посмотрим.

Желание ударить его сжимает лопатки. И почему, черт возьми, он говорит это с абсолютно честным лицом? Это шутка?

— Убирайся из моего гребаного дома, Зак. Забери маму с собой.

— Отказываюсь. Я выкроил время в своем расписании, принимая приглашение Николь поужинать здесь, и я уйду только тогда, когда все будет готово. — он вытирает рот салфеткой, глядя на меня бездушными глазами. — И я забираю с собой повара.

Я бросаюсь на него, хватаю за воротник его рубашки и эту дурацкую салфетку.

Давным-давно мы занимались спортивной борьбой. Это также был наш способ привлечь несуществующее внимание родителей. Зак никогда, и я имею в виду никогда, не позволял мне побеждать или наносить ему удары.

Он был таким старшим братом, который следил за тем, чтобы я знал, кто имеет власть, и расстраивал меня до невозможности.

Но сейчас он даже не пытается бороться, когда я бью его.

— Ты никого не заберёшь!

Кровь хлещет у него из носа, но он даже не прикасается к месту.