Империя ненависти

Желудок вздрагивает, и каждая конечность начинает двигаться в одном ритме с его, мои бедра вращаются, встречаясь с его силой.

И только когда я думаю, что кончу, Дэниел переворачивает нас.

Я задыхаюсь, когда он оказывается на спине, а я сверху. В этой позе он оказывается так глубоко внутри меня, что я чувствую его в своем животе.

Мои ладони лежат на его груди, на его татуировке боли и мести, а я вопросительно смотрю на него.

— Оседлай меня, Николь.

— Ч-что?

— Используй мой член, чтобы кончить. Я хочу видеть, как твоя грудь подпрыгивает, а волосы разлетаются от того, как сильно ты меня трахаешь.

Святое дерьмо.

Мое сердце не может этого вынести. И мое тело тоже, но я делаю это. Я приподнимаюсь, а затем опускаюсь на его член.

Он такой твердый и толстый, что это немного больно, но я приветствую жжение и повторяю снова и снова.

Как только я нахожу ритм, я отпускаю его грудь и хватаюсь за бедра для равновесия. Сначала Дэниел смотрит на меня с тем огнем, с тем вожделением и желанием, которые отражают мои.

Он пробегает взглядом по моей подпрыгивающей груди, по моим диким волосам и, наконец, по телу.

Затем хватает меня за бедра, его глаза сфокусированы на мне, и всаживается в меня снизу.

Ритм бешеный, а трение такое интенсивное, что я думаю, что потеряю сознание от одного только обещания удовольствия.

— Ты похожа на гребаную богиню, Персик.

Я кончаю, моя грудь сжимается от всех этих слов, прикосновений и всего, что между ними.

Но это не заканчивается. Не тогда, когда он продолжает входить в меня и играть с моими сосками в погоне за собственным оргазмом.

Прикусывая нижнюю губу, я наблюдаю за тем, как искажается его лицо, когда он кончает внутри меня.

Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, и со вздохом падаю на него сверху, моя голова сталкивается с его громоподобным сердцебиением.

Как будто оно собирается выпрыгнуть из его груди и погрузиться в мое.

Я люблю тебя, хочу сказать я, но не могу.

Что, если это разрушит этот момент?

Что, если я снова потеряю его?

Если мои чувства пугают его, значит, в них нет необходимости.

Не нужно глупых эмоций, которые раньше приводили меня только к неприятностям. Меня устраивает это.

Или, по крайней мере, я пытаюсь так думать.

Безответная любовь причиняет боль. Как бы я ни старалась скрыть ее, она проникает в самую глубину меня и остается там, гноясь, превращаясь в горькую пилюлю, которую я глотаю каждое утро.

Каждый день.

Каждый год.

Я пыталась излечиться от болезни Дэниела. Я действительно пыталась, и думала, что мне это удалось все те годы, когда я была занята воспитанием Джея и выживанием в мире, который выплюнул меня, как жевательную резинку.

Но увидеть его снова, быть с ним, добраться до его тайной части это просто слишком.

Я недостаточно сильна, чтобы сопротивляться этому.