Империя ненависти

"

"После того как полицейские вывели ее мать из комнаты, я обхватил Николь за плечи и повел ее в коридор. Несмотря на то, что рана, которую, как я думал, нанесла она, была свежей, кровоточила и отказывалась затягиваться, я все еще ощущал укол в сердце, наблюдая за ее состоянием.

Я все еще хотел увезти ее подальше от разъяренного дяди Генри и убитой горем Астрид. Несмотря на мою преданность к лучшей подруге, какая-то часть меня хотела защитить Николь от гнева, если она или ее отец решат обвинить Николь в действиях ее матери.

И на несколько минут Николь позволила мне обнять ее, молча утешить, пока она всхлипывала и дрожала, как лист во время сильной бури.

Но потом я разрушил заклятие и спросил, как первоклассный идиот:

— Тебе что-нибудь нужно?

Что может понадобиться девушке, которая только что осознала, что ее мать убийца, Дэн? Может, это тебе нужен более работоспособный мозг?

Очевидно, тогда я был в ударе, потому что, когда ее губы дрогнули, я опустил голову и прикоснулся губами к ее губам.

В своем простодушном сознании я хотел только, чтобы ей стало лучше, чтобы она забылась хоть на какое-то время, но в итоге я разорвал швы своего сердца и поцеловал ее с отчаянием безумца. Клянусь, она на краткий миг поцеловала меня в ответ. На какую-то секунду мы были настолько едины, что я не знал, где кончается она и начинаюсь я.

Но затем она стремительно вырвалась из моих объятий и уставилась вперед.

— Мне нужно, чтобы ты держался подальше от меня, Дэниел.

И затем, она ушла.

Через несколько дней она собрала чемоданы и уехала.

Она даже не взглянула на меня. Ни разу. А я думал, что она покончила со мной.

Я думал, что и я с ней покончил.

Прошло столько лет, и я понял, что никогда с ней не покончил.

Не тогда, когда я никогда не начинал с ней по-настоящему.

— Как этот ублюдок… — я прерываю свой напряженный тон и начинаю снова с более холодного. — Как он стал отцом Джейдена?

Подбородок ее дрожит. Толчок. Молчание.

— Он… на самом деле твой сын?

— Нет! Думаешь, я бы позволила этому монстру завладеть мной?

— Я просто спрашиваю.

— Ну, не надо.

— Я на твоей стороне.

Она хмыкает.

— Мог бы и обмануть меня.

— Я действительно на твоей стороне, Николь. Скажи мне… — я поджимаю губы и добавляю: — Пожалуйста.

Опять молчание. Больше пыхтения. Клянусь, салон машины нагрелся на тысячу градусов, и просто чудо, что в этот момент я не въехал прямо в стену.

Николь несколько раз открывает рот, потом смотрит в окно и говорит тихим, задыхающимся тоном.

— После того, как маму арестовали, я не могла заставить себя пойти к ней. Мне было так жалко дядю Генри и даже Астрид. Я планировала учиться в Кембридже, а потом, может, через несколько лет, попросить у него прощения.