Империя Греха

Его невыносимо привлекательное присутствие.

Низ моего живота сокращается через короткие промежутки времени, и я готова поспорить, что это не из-за алкоголя.

— Значит ли это, что я должен конкурировать с твоим напитком?

В том, как он говорит, есть уникальное качество, немного веселое, немного кокетливое и такое напористое, что я слегка ненавижу его за это.

Почему некоторые так хорошо играют в социальные игры, в то время как другие, такие как я, едва могут вымолвить слово?

— Зачем тебе это?

— Как думаешь, зачем? За твоё внимание.

В конце его голос падает, как и мой желудок. Это ощущение настолько ново, что я не могу его понять.

Моя шея и щеки горят, а подвеска в виде бабочки ощущается на коже как лава.

— Ты хочешь моего внимания?

— Среди прочего.

— Например?"

"Он делает глоток напитка, но его напряженные глаза не отрываются от моих еще долго после того, как его кадык подпрыгивает вместе с глотком. Я не могу удержаться, чтобы не сглотнуть слюну, скопившуюся во рту, а затем сделать глоток. Либо алкоголь расшатывает мои нервы, либо со мной что-то не так, раз я не могу перестать пялиться на него.

На то, как он выглядит уверенным в своей шкуре, в отличие от меня, или на то, как он выполняет каждое действие с кипящим контролем, который я ощущаю, но не могу развидеть.

После того, как он заканчивает, незнакомый британец кладет локоть на стойку бара, что позволяет ему приблизиться. Так приблизиться, что я чувствую запах его одеколона. Смесь лайма, чистого белья и мужского мускуса. Он не резкий, но такой же убаюкивающий, как и его присутствие, заманивающее меня в ловушку своих стен.

Пространство между нами исчезает, когда он поворачивается боком, и его дыхание касается раковины моего уха. Требуется все возможное, чтобы не перейти в авиарежим, учитывая, насколько я в этом успешна.

Но не сегодня.

Сегодня все по-другому.

— Например, заставить тебя извиваться.

Шепот его слов заставляет меня задрожать.

Дрожь, которую я не могу подавить, несмотря на все попытки.

Я не знаю, откуда у меня хватает смелости спросить:

— И это все?

— Ох, я могу сделать гораздо больше. — он облизывает раковину моего уха, и я прикусываю язык, подавляя стон.

Черт. Словно я на афродизиаке. Одно прикосновение, и я таю. Одно прикосновение, и я извиваюсь и сжимаю бедра в поисках чего-то. Чего, я понятия не имею.

Из-за того, что я скрывалась всю свою жизнь, все кажется возвышенным и нереальным. Как будто я покинула свое собственное тело и существую в другой реальности.

Точно так же, как я планировала провести эту ночь.

— Сколько тебе лет?

Его вопрос чувственный, низкий и заставляет меня вновь задрожать.

— Двадцать три, — вру я, потому что ему на вид чуть за тридцать, а я не хочу казаться слишком молодой.

— Хм.