Империя бурь

Искара вспыхнула, но смолчала. Неожиданно вперед вышла Петара:

– У меня есть вопросы к наследнице Черноклювых, и я хочу их задать, если вы не сочтете это нарушением правил.

Глядя на бабушку, Манона подумала, что та охотнее бы лишилась своих железных ногтей, чем согласилась на просьбу Петары. Но остальные предводительницы кивнули.

Манона внутренне напряглась, приготовившись к столь неожиданному повороту.

Синие глаза Петары были спокойны.

– Кто я тебе: враг или соперница?

– В нашей общей войне я считаю тебя союзницей, что одновременно не мешает считать тебя и соперницей, – ответила Манона, впервые за время суда сказав правду.

– Однако во время военных игр ты спасла меня от верной смерти. Почему?

Предводительницы молча переглянулись. Лица всех трех были непроницаемы.

– Я сделала это, потому что Килия сражалась за тебя и погибла. Я не могла допустить, чтобы гибель твоей драконихи оказалась напрасной. Моя соратница попала в беду, и я сочла себя обязанной ей помочь.

При имени погибшей драконихи на лице Петары мелькнула боль.

– Ты даже запомнила ее имя?

Манона понимала: этот вопрос Петара задала спонтанно, но она все равно ответила кивком.

Петара повернулась к предводительницам:

– В тот день Искара Желтоногая едва не погубила меня, намеренно натравив своего дракона на мою Килию.

– Кажется, мы с этим уже разбирались, – сверкнула зубами Искара. – И если помнишь, происшествие сочли несчастным случаем.

– Подожди, Искара Желтоногая, – подняла руку Петара. – Я еще не все сказала.

Каждое слово Петары было подобно острому кинжалу. Манона даже ощущала холодность их лезвий и радовалась, что эти кинжалы направлены не на нее.

Искара сообразила, что препирательства сейчас ей только повредят, и замолчала.

– В тот день у Маноны Черноклювой был шанс избавиться от соперницы. От нее требовалось всего лишь не вмешиваться и спокойно позволить мне разбиться о камни ущелья. Ей бы никто и слова не сказал и уж тем более не стал бы судить. Но она рисковала своей жизнью и жизнью дракона, чтобы меня спасти.

Петара считала себя в долгу перед нею. Вот оно что! Может, выступая сейчас в ее защиту, наследница Синекровных отдавала долг? Маноне хотелось усмехнуться, но она сдержалась."

"– Я просто не верю, – продолжала Петара, – чтобы Манона, готовая спасать жизнь ведьмы из чужого клана, вдруг решилась бы беспричинно оборвать жизнь другой чужой ведьмы. Вы сделали ее главнокомандующей за ее дисциплинированность и жестокость. Я призываю вас не допустить, чтобы гнев Искары Желтоногой затмил те качества, которые вы тогда увидели в Маноне и которых она не утратила до сих пор. Досадное недоразумение не должно лишать воздушную армию своей главнокомандующей.

Петара поклонилась и заняла свое место рядом с матерью.