Империя бурь

Бессмертный слух Элианы позволял улавливать каждое слово жарких споров, что несколько часов кряду не смолкали в шатре.

– Долина превратилась в смертельную западню, – сказала Элиана.

А ведь это она привела их сюда.

Гавин молчал.

– Еще немного, и все внизу будет залито кровью, – продолжала она.

Полководец, стоявший рядом, не произносил ни слова. Это было так не похоже на Гавина. И в глазах – ни искорки былой необузданной силы. Его каштановые волосы висели жирными сосульками. Элиана уже и не помнила, когда они оба в последний раз мылись.

Гавин повернулся к ней. Взгляд его был искренним, оценивающим. Они встретились почти год назад, в покоях ее отца. Тогда Элиане показалось, что ее раздевают взглядом. Почти год назад, а кажется – целая вечность.

Иное время. Иной мир. Земля еще была полна света и птичьего щебетания. И магия еще не начинала трепетать под надвигающейся тенью Эравана и его воинов. Знать бы, долго ли продержится Оринф после окончания этой бойни на юге континента. С чего Эраван начнет уничтожение их столицы? С блистательного отцовского дворца на горе? Или вначале сожжет королевскую библиотеку, где собраны знания многих веков? А затем примется жечь людей.

– До рассвета есть еще время, – сказал Гавин. Элиана видела, как дергается его кадык. – Еще можно сбежать отсюда.

– Нас разорвут на куски раньше, чем мы переберемся через перевалы.

– Речь не о нас, – пояснил Гавин. – О тебе одной.

Отсветы костров делали его лицо похожим на барельеф.

– Я не оставлю этих людей, – возразила Элиана, сцепляя пальцы с пальцами Гавина. – И тебя.

В его лице не дрогнул ни один мускул.

– Завтрашний день не отодвинешь. И завтрашнюю бойню – тоже. Я же знаю: ты подслушала слова посланца. Аньель сам превратился в бойню. Наши северные ушли. Армия твоего отца еще слишком далеко. Мы погибнем раньше, чем солнце успеет по-настоящему взойти.

– Когда-нибудь все мы так или иначе умрем.

– Нет. – Гавин стиснул ее пальцы. – Я умру. И эти люди внизу – тоже: от меча или от старости. Но ты…

Взгляд Гавина скользнул по ее заостренным ушам – свидетельству отцовского наследия."

"– Ты можешь прожить сотни лет. Тысячи. Не губи эту возможность ради какой-то безнадежной битвы.

– Я скорее предпочту погибнуть завтра, чем струсить и жить тысячу лет под гнетом позора.

Гавин опять смотрел вниз, в долину. На свою армию – последний оплот, противостоящий орде Эравана.

– Доберись до армии своего отца и сражайся оттуда, – грубовато предложил он.

Элиана сглотнула:

– Это не поможет.

Гавин удивленно повернулся к ней.

– Сила моего отца угасает, – призналась она. – До окончательного истощения остались считаные десятки лет. С каждым днем свет Мэлы внутри становится все слабее и тусклее. Он не сможет победить Эравана.