Безжалостная Империя

Теперь мы сосредоточимся только на себе.

Когда он потребовал мои первые, я сохранила их для него. В ответ он сохранил мне свои. Мы друг для друга всё.

Обнимая его, я шепчу."

"— Однажды я буду кричать на весь мир, что ты мой.

— И ты моя, Сильвер, всегда.

— Всегда.

Эпилог

Коул

7 лет спустя

Десять лет.

Мне потребовалось десять грёбаных лет, чтобы наконец крикнуть всему миру, что Сильвер моя.

Ну, не совсем кричать, но показать это, женившись на ней.

Нам пришлось подождать, пока Себастьян покинет свой пост, а затем дать миру время забыть, прежде чем я смог жениться на ней.

Мы связали себя узами брака во Франции — в прямом и переносном смысле. В том городе, где я впервые поцеловал её на глазах у всех. Где нам было всё равно, кто увидит нас и наши татуировки вместе.

Место, где мы потерпели нашу первую потерю. Где она плакала, но и смеялась тоже.

Теперь она не только моя; она мой дом, моя единственная семья.

После смерти мамы я никогда не чувствовал, что потерял члена семьи. Я думаю, что перестал считать маму семьёй в тот момент, когда прочитал эту книгу. В тот момент, когда я понял, что она собирается причинить вред моей Бабочке. Моему бесконечному хаосу.

Сильвер — моя семья. Даже Себастьян и Синтия — моя семья. Это те, с кем мы проводим каникулы. Во время этих ужинов у нас самые жаркие разговоры, так как наши мнения часто расходятся.

Скажем так, Сильвер пошла в свою маму по части упрямства, и они не боятся показывать свою вспыльчивую сторону при каждом удобном случае.

Теперь она у меня есть и как моя жена, и как мой партнёр. В конце концов, Сильвер решила отказаться от политики. Она сказала, что политика душила нас, когда мы были моложе, поэтому она не будет подвергать наших детей такому испытанию.

Я обратил её на тёмную сторону, и она закончила бизнес вместе со мной.

Теперь, когда мы полностью контролируем состояние отца, мы с женой всё ещё соревнуемся в том, кто принесёт лучшие инвестиции.

В настоящее время она находится в больнице, вынашивая самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

Наша малышка, Ава, родилась день назад. Мы с Сильвер не могли оторвать от неё глаз.

Она играет с ожерельем-бабочкой Сильвер и медленно моргает.

— О, Боже мой. Посмотри на неё, Коул.

Сильвер чуть не разражается слезами.

— Я знаю.

Я глажу её по плечу и целую в нос, потом в голову Авы.

В течение многих лет у Сильвер было грустное выражение лица всякий раз, когда она видела детей. Она души не чает в детях Эйдена, Ронана и Ксандера, но эта потеря всегда остаётся глубоко внутри неё.

После этого я поклоняюсь её телу и пытаюсь отвлечь её от этого, но это реальность, с которой нам пришлось жить.

Теперь мы сделали возможным этого несуществующего ребёнка.

Здесь наши друзья: Эйден и Эльза, Ксандер и Ким, Ронан и Тил.