Безжалостная Империя

 — Почему ты стесняешься, когда уже видела меня голой, Бабочка?

— Я… я не стесняюсь.

— Возможно, тебе не терпится, потому что прошло уже некоторое время с тех пор, как ты видела меня голой?

— Мечтай.

Он одним движением стягивает с себя брюки и боксеры, стоя передо мной полностью раздетым. Я заставляю себя смотреть ему в лицо, чтобы не пялиться на его член и на то, как он направлен на меня.

Коул не торопясь достаёт черные брюки и натягивает их на ноги. Я стою там, скрестив руки на груди и притворяясь раздражённой, хотя на самом деле я киплю изнутри.

Я не должна быть в таком месте, как это, и, самое главное, я не должна украдкой подглядывать за его наготой.

— Если ты не собираешься уходить, тебе следует переодеться.

— Я не трусиха, но я не собираюсь заниматься сексом перед кучей незнакомых людей — даже в масках.

— Все будет наоборот.

— Что?

— Я прихожу сюда не для того, чтобы заниматься сексом. Я прихожу сюда, чтобы посмотреть на это.

О.

Я прикусываю нижнюю губу.

— И… эм… ты приводил кого-нибудь ещё в прошлом?

Он приближается ко мне медленными, хищными шагами. Когда он оказывается передо мной, он кладёт два пальца мне под подбородок и приподнимает его.

— Ты моя первая.

— И последняя. — Говорю я, прежде чем даже осознаю это. Теперь это вышло наружу; я не заберу его обратно.

— Последняя?

— Я останусь, если ты пообещаешь, что я единственная, кого ты приведёшь сюда.

— Договорились, но ты должна всё время ходить со мной.

Я сглатываю, кивая. Это решительный шаг, но мысль о том, что он приведёт сюда другую девушку, сводит меня с ума. Я никогда этого не допущу.

— И ты позволишь мне одеть тебя.

— Коул!

— Это моё условие.

— Хорошо, но секса не будет, пока ты меня одеваешь. –0 Я останавливаюсь, а затем быстро выпаливаю. — Включая оральный секс.

Он ухмыляется, снимая с меня куртку.

— Ты учишься.

Не то чтобы у меня был выбор. Мне нужно идти в ногу с его изворотливым умом. Коул похож на крошечные пункты, которых ты не видишь в контракте. Как будто он ищет возможности обратить решения людей против них самих.

Я притворяюсь невозмутимой, когда он развязывает ленту у меня на шее и расстёгивает рубашку моей школьной формы. Он не торопится с этим. Он все время наблюдает за моим лицом, вероятно, надеясь, что я буду корчиться или что-то в этом роде.

В его мечтах.

— В любом случае, откуда ты знаешь об этом месте?

Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, кроме его пальцев, когда они касаются моей кожи.

Когда моя рубашка расстёгивается, я позволяю ей упасть с моих рук и присоединиться к куртке на вешалке.

— Это принадлежало моему отцу.

О.

— Хелен знает об этом?

— Она просто знает, что это один из миллионов предприятий, которыми владел Уильям Нэш. Она не слишком увлекается.