Империй. Люструм. Диктатор

Это более чем лестно! Я думаю об этом с тех пор, как получил письмо.

После того как один из рабов помог Цицерону снять уличную одежду, тот поманил нас с Аттиком, приглашая следовать за ним в комнату для занятий, и попросил меня закрыть дверь.

— Вот что я думаю о ходе событий: если бы не Октавиан, Антоний захватил бы Рим и с нашим делом было бы покончено, — сказал он нам. — Но страх перед Октавианом заставил волка в последний миг бросить свою добычу, и теперь он крадется на север, чтобы вместо Рима пожрать Ближнюю Галлию. Если этой зимой он нанесет поражение Дециму и захватит провинцию — так, наверное, и будет, — у него появятся деньги и войско, чтобы весной вернуться в Рим и добить нас. Между ним и нами стоит один Октавиан.

Аттик недоверчиво спросил:

— Ты и вправду думаешь, что Октавиан набрал войско, собравшись защищать то, что осталось от республики?

— Нет, но разве в его интересах позволить Антонию завладеть Римом? — отозвался оратор. — Конечно нет. Сейчас Антоний — настоящий враг Октавиана, тот, кто украл его наследство и отметает его требования. Если я смогу убедить Октавиана в этом, мы еще можем спастись от несчастья.

— Возможно… Но только для того, чтобы передать республику из лап одного тирана в лапы другого, — и к тому же это будет тиран, который сам называет себя Цезарем, — заметил Аттик.

— О, я не знаю, тиран ли этот юнец… Возможно, мне удастся использовать свое влияние, чтобы удержать его на стороне добродетели — по крайней мере, пока мы не избавимся от Антония.

— Его письмо определенно подразумевает, что он будет тебя слушать, — сказал я.

— Именно, — кивнул Цицерон. — Поверь, Аттик, я мог бы показать тебе тридцать таких писем, если бы потрудился их найти: они приходили с самого апреля. Почему он так жаждет моего совета? Дело в том, что мальчику не хватает человека, которого он хотел бы видеть своим отцом: его родной отец умер, его отчим — глупец, а приемный отец оставил ему величайшее в истории наследство, но не оставил указаний, как его заполучить. Кажется, я занял место его отца, и это благословение не столько для меня, сколько для республики.

— И что же ты собираешься делать? — спросил Аттик.

— Поеду повидаться с ним.

— В Этрурию — посреди зимы, в твоем возрасте? Это ведь в сотне миль отсюда. Ты, верно, спятил!

— Но вряд ли можно ожидать, что Октавиан явится в Рим, — поддержал я Цицерона.

Тот отмахнулся от возражений Помпония:

— Значит, мы встретимся на полпути. Вилла, которую ты купил пару лет назад на озере Вольсинии, прекрасно подошла бы для этой цели. Она занята?

— Нет, но я не могу поручиться, что там удобно, — ответил Аттик.

— Это не важно. Тирон, набросай письмо Октавиану с предложением встретиться на вилле, как только он сможет туда добраться.