Империя Русь

Адмирал, стоящий на первой шхуне, оглядел в зрительную трубу поле битвы и удовлетворенно улыбнулся. Куча мусора и людей плавали среди тонущих кораблей. Военный флот Генуи прекратил свое существование за четверть часа… Более чем удовлетворительный результат. Император будет доволен.

Эскадра же, заложив довольно крутой вираж, направилась в сторону Константинополя. Морская блокада была снята. Теперь кораблям нужно было прикрыть подход грузовых судов с осадным артиллерийским парком, обозом и прочими важными грузами.

По идее было бы неплохо помочь морякам Генуи. Ведь они тонули.

Но адмирал так не считал.

Куда ему принимать эту массу людей? Каждая галера вмещала экипажа больше, чем могло поместиться на шхуне. А их тут вон сколько. Ничего – доплывут. Вода теплая. Акул нет. А берег вот он. А кто не доплывет – знать судьба у него такая…

Собственно единственным странным моментом было то, что галеры не отвернули сразу. Хотя, учитывая скоротечность боя… Генуэзский адмирал просто не успел адекватно отреагировать на угрозу. Почему? Это остается загадкой. Возможно, его ранило в самом начале боя. Возможно, он на что-то надеялся. Впрочем, попытка отвернуть от шхун не спасла бы генуэзцев от полного разгрома. Просто он бы наступил чуть позже.

Выгрузив в порту Константинополя осадный парк и обоз, Дмитрий выступил к столице османов – Адрианополю, который те почему-то называли Эдирне.

Продвигались со всей возможной осторожностью. Греки – ненадежные союзники. Любой каверзы на дороге можно было ожидать. Поэтому все по науке. Походные дозоры с заставами в полном соответствии с наукой первой половины XX века. Что не способствовало скорости продвижения. Пятнадцать, максимум двадцать километров в день. Причем изматываясь изрядно.

Противник же не спешил навстречу.

Получив под Константинополем знатного отцовского леща, Мурад I решает стянуть все доступные ему силы. Благо, что удивительный враг двигается очень неспешно и осторожно.

И вот оно, поле перед Адрианополем.

Османы и их союзники смогли стянуть до двадцати тысяч строевых самого разного толка. Практически полностью – легкие силы. Тимариоты, ранние янычары, вооруженные еще луками, азапы, акынджи, башибузуки, союзные отряды тех же греков и болгар. В общем – «картина маслом». И вот против них, мерно чеканя шаг, вышел усиленный первый московский легион, имевший всего семьсот двадцать человек рядовых легионеров.

Только здесь и сейчас Мурад смог наконец-то увидеть то, насколько невеликое воинство выбило его из-под Константинополя. Вкупе с информацией о разгроме наголову генуэзцев это все смущало невероятно. Он просто не понимал – как. Как это все возможно? Да, вон на них красивые и весьма крепкие латы. Но Мурад-то помнил – до ближнего боя дело не дошло.