Империя Русь

Огромный гостиный двор, стадион, ипподром, система фортов и прочее, прочее, прочее. Картину завершало обширное водохранилище, охватывающее Москву с востока и юга… От прошлого практически ничего не осталось. Поэтому эти покои – последнее, что было у Дмитрия для воспоминаний об Анне. И он зависал там днями напролет.

– Что-то важное? – глухо отозвался Дмитрий, буквально медитируя перед фотографией своей покойной супруги. Он был очень рад, что сделал их множество, даже несмотря на ее протесты. Анна побаивалась фотоаппаратов.

– Мы тут подумали, что маме нужно поставить памятник…

– Что? – как-то оживился Император.

Александр же едва заметно улыбнулся. Он прекрасно понимал – эта хандра его родителя до добра не доведет. Нужно как-то вытаскивать его с того света, куда он так целенаправленно вгоняет себя тоской, стремясь уйти вслед за мамой. Конечно, ему хотелось занять место отца и стать Императором. Но Александру хватало благоразумия понять – пока не время. Да и Дмитрий, уделивший развитию собственных детей столько времени, был для них всех непререкаемым авторитетом. Причем без заоблачной дистанции. Своего рода вожак стаи. Их общей стаи, в которой не было различий между мужчинами и женщинами – всех учили вгрызаться в реальность во славу и благополучие августейшей фамилии и Империи. И все эти волчата, выросшие с «во-о-о-т такими» зубами и острым умом, нуждались в нем, признавая превосходство отнюдь не по праву рождения. Иначе бы никто и не полез вытаскивать из смертельно опасной черной тоски.

– Мы с братом и сестрой хотим заказать у хорошего скульптора памятник маме. Из мрамора или бронзы. Как ты на это смотришь?

– Я? Хм. А это идея, – впервые за долгие месяцы улыбнулся Дмитрий.

А дальше закрутилось.

Сын натолкнул Императора на мысль о том, как сделать так, чтобы Анна никуда не уходила. Так, чтобы она оставалась живее всех живых.

После завоевания Новгорода и начала строительства города-крепости Санта-Анна Нева должна была превратиться в одну из наиболее важных речных магистралей Российской Империи. Ведь, при должном усилии, из нее можно было проложить судоходный путь в Белое, Русское, Азовское и Каспийское моря. Да, придется потрудиться, но Дима помнил – это не только нужно, но и вполне реально. Особенно если рассматривать этот «судоходный перекресток» как стройку века и так же к ней подходить. А значит что? Правильно. Устье Невы приобретет важнейшее международное торговое и политическое значение. «Все флаги будут в гости к нам», – как говаривал Петр Великий. Вот Дмитрий и решил поставить свою «статую свободы» в тех краях.

Задумка была проста и изящна… в какой-то мере.