Империя Русь

Это было оружие и воинское имущество, взятое в сражении под Венецией. Каждая кольчуга, каждый меч были на вес золота. Не по ценности. Нет. По духу. Ибо это был символ победы. Символ возрождения.

Император во главе своего войска и огромной толпы горожан проследовал к собору Святой Софии.

Никому ничего говорить было не нужно.

Патриарх Константинополя стоял в своем самом торжественном облачении. А рядом – куча разодетых аристократов и высокородных гостей. К церемонии венчания нового Басилевса все было готово.

И вот, когда оставалось сделать последний шаг – Дмитрий замер.

Несмотря на явную выгоду от такого поступка, Император испытал определенные затруднения морального толка. Да, пока он резвился где-то на просторах Русской равнины, все было хорошо. Легенда о возрождении Римской Империи более чем замечательно подходила для возни в том маленьком болоте. Ква-ква-ква! И всем плевать. Просто одна из легенд – не хуже и лучше иных. Сейчас же, выйдя на глобальный политический простор и оказавшись на пороге Софийского собора Константинополя, Дмитрий замялся. А что дальше? А как дальше? Ведь Российская Империя, тщательно создаваемая им столько лет, больше не нужна… Ее же создавали как некий эрзац-вариант до возрождения Римской державы, хотя бы в ее восточном формате. Теперь она становилась просто гроздью провинций возрожденной Римской Империи… Правильно? Нужно ли так поступать? Ответа на этот вопрос Дмитрий не знал, как и, пожалуй, любой другой на его месте…

Делай, что должен, и будь что будет!

Почему, собственно, Дмитрий согласился на столь значимые перемены? Ведь Россия фактически превращалась в иную державу. Зачем? Казалось бы, глупо и необъяснимо. Но на самом деле все очень просто.

Дело в том, что в свое время, в 1360-е годы, Император уже один раз сделал что-то подобное, когда оспаривал титул Rex Russian. Ну и, заодно, все земли, которые хоть как-то могли подходить под руку того, кто так именуется. И вот прошло три десятилетия. Он забрал под себя все, на что претендовал. Причем публично, открыто и нагло. И все в Европе и прочих окрестностях его державы о том хорошо ведали.

Теперь же, в контексте вышеописанного антуража, Дмитрий провозглашает себя Императором Рима, а свою державу называет Римской Империей. То есть явно, нагло и неприкрыто намекает всей остальной Европе на то, что ее ждет впереди. А также Ближнему Востоку, Малой Азии, Аравии и Северной Африке. Ну, так, ненавязчиво. Конечно, бывали и иные крайне амбициозные товарищи, не стесняясь называвшие себя Черными Властелинами Вселенной. Так что после таких заявлений, по идее, и французский король, и султан мамлюков должны были бы поржать громко и в голос. Если бы не одно «НО». У Дмитрия были не только амбиции, но и возможности.