"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Хотя по меркам двадцать первого века такие населенные пункты тянули скорее на гордое наименование «поселок городского типа». Застроенные в основном малоэтажными домами и тем, что в советские времена именовалось «частным сектором» – множеством небольших, как правило, деревянных строений. Только вот церквей было значительно больше. И жили там внизу подданные его императорского величества, к которому я лечу сейчас, и подавляющее большинство из них вообще не в курсе дела, что в стране революционная ситуация и жить дальше так нельзя. Жили себе, занимались повседневными делами, уходили на отхожие промыслы, готовились к началу крестьянского сезона. Всяк был занят своими делами, и лишь мальчишки иногда бежали вслед нашему аэроплану, что-то, видимо, крича нам вслед…

Впрочем, я без особого интереса обозревал пейзажи внизу. Через несколько часов наш аэроплан, даст бог, совершит мягкую посадку на военном аэродроме города Могилева, откуда мне будет одна дорога – в Ставку Верховного Главнокомандующего.

Не могу сказать, что я не ожидал трудностей по прибытии. Разумеется, заговорщиков во главе с генералом Алексеевым не может не насторожить мое внезапное явление. Причем внезапное в буквальном смысле, поскольку о предстоящем прибытии «Ильи Муромца» из Гатчины, да еще и с братом царя на борту, никто аэродромные службы и, соответственно, Ставку не уведомлял. Благо в этом времени еще не такое насыщенное воздушное движение и риск столкновения с другим летательным аппаратом в воздухе минимален, ПВО или барражирующих над Могилевом истребителей прикрытия, имеющих приказ сбивать всякого, кто не передаст сигнал «свой-чужой», здесь также особо не ожидалось. Правда, был некоторый риск, что если мы будем садиться затемно или видимость испортится, то могут быть «неожиданности» непосредственно на летном поле. Но Горшков меня постарался успокоить, кажется, его эта проблема волновала меньше всего. И я его понимал.

Нарушив высочайшее повеление, он поставил под удар себя. Нет, особых кар я не ожидал для него, ну, по крайней мере, за это самоуправство. В конце концов, «царский кровавый режим» не являлся ни «кровавым», ни «режимом». Да и пилотов, особенно пилотов опытных, в России катастрофически не хватало, а на третий год войны роль авиации таки начала доходить и до самых упоротых генералов. Тем более не хватало таких героев войны, каким и был полковник Горшков. Да и я надеялся его прикрыть от возможного гнева «брата Коли». Так что на данный момент это мне не представлялось главной проблемой.

Собственно, проблем было несколько.

Первая – долететь. Задача была нетривиальная и реально на самом пределе возможностей этого летательного аппарата.