"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Не искушай меня! Изыди!

В этот момент в прихожей что-то грохнуло, что-то тяжелое упало на пол, зазвенело разбиваемое стекло, и в комнату ввалились люди в штатском.

– Что это значит? – взвизгнул Кирилл Владимирович.

– А это значит, милостивый государь, что вы все арестованы!

Тяжело ступая по битому стеклу, в комнату вошел генерал Глобачев. Он оглядел присутствующих и, увидев Николая, поклонился.

– Ваше императорское высочество, рад видеть вас в добром здравии! А то столица полнится слухами о вашей гибели во время пожара в Царском Селе. Надеюсь, Алексей Николаевич также прекрасно себя чувствует?

Николай с достоинством и явным облегчением кивнул.

– Благодарю вас, генерал. С нами все в порядке.

Тут голос вновь подал Кирилл Владимирович.

– Генерал, я требую объяснений!

Глобачев очень удивился.

– Вы? От меня? Объяснений? На каком основании, собственно?

– На основании того, что я ваш император! – Кирилл Владимирович буквально кричал.

При этих словах Рейли досадливо поморщился. Но великий князь не унимался:

– По праву престолонаследования я законный император Всероссийский! И если вы, генерал, немедля не дадите мне объяснений, то лучшее, что вас ждет, это каторга!

Глобачев пораженно молчал.

Сознание начало возвращаться словно от толчка. Впрочем, через пару мгновений я понял, что не словно, буквально, поскольку мою бренную тушку куда-то несли и при этом порой немилосердно трясли, словно носильщики мои куда-то очень спешили, не очень-то разбирая дорогу.

С усилием приоткрыл один глаз. Потолок Романовской галереи. Значит, я в Зимнем. А куда меня несут? И почему несут, собственно? И не разобрать толком, такое ощущение, что в глаза ведро песка насыпали…

Вокруг засуетились, меня куда-то положили, что-то мокрое коснулось моего лица. Ага, мне начали промывать глаза. Выходит, насчет песка это была не совсем иллюзия. Наконец глаза кое-как открылись.

Надо мной склонилась медсестра, или как их тут… сестра милосердия, в общем. Рядом стоит Кутепов. Видок у него весьма помятый и замусоренный, но ничего, вроде целый, только щека поцарапана. Впрочем, я, вероятно, выгляжу еще краше, судя по тому, как мне пытаются наложить повязку на голову, а какой-то бинт в тазике, которым меня отмывали, имеет явные следы крови. И судя по тому, как мне холодно, кровопотеря была приличная.

– Как вы себя чувствуете, ваше императорское величество? – обеспокоенно спрашивает Кутепов.

– Не дождетесь! – буркнул я, пытаясь встать.

Генерал еврейского анекдота явно не знал, а потому как-то побледнел и начал что-то верноподданническое бормотать, но я отмахнулся.

– Оставьте, генерал. Это была шутка.