"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Февральский ветер играл листом газеты, на котором бросались в глаза строки, подчеркнутые карандашом.

«На заседании Думы 14 февраля в своей речи господин Керенский заявил: “Исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало… Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в оружие издевательства над народом? С нарушителями закона есть только один путь борьбы – путь физического их устранения”».

Наконец ветер унес листок вдаль, а на черном предмартовском снегу остался лежать член Временного комитета Государственной думы, лидер фракции «Трудовая группа» в Госдуме, товарищ председателя исполкома Петроградского совета рабочих депутатов, генеральный секретарь Верховного совета масонской ложи «Великий восток народов России» Александр Федорович Керенский.

В кабинете повисла гнетущая тишина, и лишь вновь разыгравшаяся метель завывала снаружи. Я положил ладонь на плечо императора.

– Никки, что ты намерен делать?

Тот пожал плечами. Затем бесцветным уставшим голосом проговорил:

– Я был сейчас в церкви. Я долго молился Ему. Просил Всевышнего спасти Алексея и даровать ему исцеление… Что еще я могу сделать?

– Господь наказует меня… Я был готов принять все, что касается меня самого, но Алексей… Нет. Я не готов. За что, Господи?

Николай судорожно втянул воздух в легкие.

– Моя гордыня… Я возомнил, что готов нести свой крест, что это лишь мое, и я ревностно защищал свое право на это испытание… Как я мог такое допустить? Как могло случиться, что солдаты гарнизона Царского Села подняли руку на наследника престола? Почему смута охватила Россию? В чем я виноват? Что сделал или не сделал? Не могу понять…

Царь бездумно провел ладонью по краю стола. Затем тихо спросил:

– Ты готов принять престол?

Я ошарашенно взглянул на него. Вот чего я не ожидал сейчас, так это такого поворота событий.

Но Николай продолжил бесцветным голосом:

– Когда я молился, то пообещал Господу, что если он смилостивится и остановит кровь моему сыну, то я отрекусь от престола и посвящу остаток дней своих молитвам и милосердию. Я отрекусь за себя и за Алексея. Он все равно не сможет править… А если кровь не остановится, то…

Самодержец с отчаянием посмотрел мне в глаза.

– Тогда его кровь будет на моих руках, понимаешь? Как я буду смотреть в глаза девочкам? Как посмотрю в глаза Аликс? Это ведь моя вина, моя, понимаешь? Все, что происходит сейчас, это моя вина!

Николай опустил голову.

– Быть может, у тебя получится то, чего не смог сделать я. Будь хорошим государем и прости, если сможешь…

Я не знал, что мне делать и что говорить. Как должен я поступить? Похоже, что я попадаю в ситуацию, которую хотел всеми силами избежать.