"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

О чем была послана телеграмма командующему флотом.

Этой ночью, казалось, на крейсере никто не спал. Команда вполголоса митинговала, офицеры с мрачной решимостью готовились к возможному штурму, на берегу сновали какие-то молодчики. Никольский, предчувствуя недоброе, передал для жены обручальное кольцо и нательный крест старшему механику.

Наступление утра 28 февраля лишь усугубило тревогу капитана. И вот теперь они с Ограновичем стояли на мостике и мрачно смотрели на то, как выходит из-под контроля команда крейсера, как вновь растет береговая толпа, как какие-то подозрительные личности с берега начали призывать матросов сойти на берег и присоединиться к походу к Таврическому дворцу, как многие матросы повязывали на бушлаты красные ленты и злобно зыркали в сторону мостика.

– Нам не простят, – повторил Огранович.

Дежурный офицер подошел к капитану и сообщил, что команда прислала уполномоченного, который от имени нижних чинов требует не препятствовать их сходу на берег. Огранович покосился на стоящий рядом пулемет, но Никольский отрицательно покачал головой и, устало сообщив о том, что он не возражает против ухода свободной от вахты команды на берег, сгорбившись, покинул мостик и удалился в свою каюту.

Огранович какое-то время стоял на мостике и видел, что хлынувшая с борта крейсера толпа смешалась с массой народа на берегу. Еще через некоторое время старший офицер, сжимая кулаки от бессилия, смотрел на то, как толпа молодчиков отделилась от шумящих на площади и устремилась на борт корабля.

Его губы обреченно шептали:

– Великий князь предупреждал нас в телеграмме о том, что будут убивать офицеров. Это он про нас писал…

В этот момент на мостик ворвались какие-то штатские боевики вперемешку с пьяными от вседозволенности моряками. Дальше все приняло столь стремительный оборот, что Огранович пришел в себя от круговорота лиц, рук, толчков и ругани лишь на берегу. Рядом с ним, шатаясь, стоял с разбитым лицом и непокрытой головой капитан Никольский. Пока их тащили по трапу, с них сорвали погоны, а у Ограновича вместе с погоном еще и оторвали рукав.

– Это он, сука, застрелил Осипенко!

– Отомстим за героя!

– Пускай они красные флаги несут и идут впереди колонны, чтобы все видели! А потом мы с ними разберемся!

Из толпы сразу несколько флагов сунули в их сторону, причем флагшток одного из них попал в ухо Ограновичу, да так сильно, что в глазах у того потемнело. Взвыв от боли, он, под злобный хохот вчерашних подчиненных, схватился за разбитое ухо.

– Берите флаги, господа хорошие! – Чернявый молодчик с наслаждением ткнул флагштоком в капитана. Тот пошатнулся, но выпрямился и заявил:

– Увольте, господа. Верному присяге русскому офицеру не пристало ходить с красными тряпками в руках.