"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Император вновь раздельно произнес:

– Кто стоит за тобой? Чей план ты мне пытаешься внушить?!

Здрасьте, приехали. Что на него нашло? Но он и не думал слушать мой ответ.

– Ты явился сюда для того, чтобы принудить совершить переворот моими же руками. Кто тебе это подсказал? Кто тебя послал ко мне?!

Смотрю на него и борюсь с настоятельным желанием покрыть евойное величество матом.

– То есть ты исключаешь мысль о том, что это могут быть мои личные соображения?

Ну, вот мы и поговорили. Спасибо прадеду за имидж! Даже родной брат испытал разрыв шаблона и отказался верить в мою способность так говорить и думать. И что теперь?

– Что ж, Никки. Не веришь мне, поверь другим. Вот письмо к тебе от генерала Каледина, который провел целую операцию для доставки тебе этого пакета. Мне его сейчас передал верный человек генерала Каледина, с боем прорвавшийся в Могилев. Адресовано лично тебе. Здесь списки заговорщиков и планы переворота, которые ему стали известны от генерала Брусилова – одного из лидеров заговора.

Николай хмуро взял пакет и распечатал его. Вытащил листы бумаги. Посмотрел на них. Перевернул. Поднял взгляд на меня. Листы были пусты…

В глазах у меня потемнело. Твою же мать! Вот же я дурак… Понимая уже все, пытаюсь ухватиться за соломинку.

– Очевидно, это тайнопись! Прикажи принести керосиновую лампу!

Через несколько минут я с дрожью в руках спешно водил листами над лампой. Император смотрел на меня с жалостью. Спустя пять минут я сдался. Листы местами побурели, но текста не было.

– Возможно, тут другая тайнопись, нужно найти офицера, который привез пакет, очевидно, он должен знать…

Я бормотал все это, хотя уже понимал, что ничего Мостовский не знает, иначе бы он мне об этом сказал. Мог он забыть такое? Нет, не верю. Что же делать?

Николай молча смотрел за моими суетливыми телодвижениями. Наконец он сказал:

– Будем считать эти листы списками заговорщиков. Прости, но я не верю в твой рассказ. Слишком он чудовищен и бездоказателен. Да и в гарнизоне Царского Села я уверен. Как и в том, что генерал Иванов подавит мятеж в ближайшие дни. Господь не оставит меня и не оставит Россию.

Он помолчал, а я стоял как оплеванный. Император добавил несколько слов, и они стали мне приговором:

– Ты, Миша, всегда был таким легкомысленным и доверчивым…

Последняя ночь старого мира

Мы смотрели вслед уходящему царскому поезду. Ну ни дать ни взять – группа членов Политбюро провожает дорогого Никиту Сергеевича Хрущева в тот его последний отпуск. Смесь напряжения, облегчения и страха витала над военной платформой. Ощущение близких и грозных перемен прочно поселилось в общей атмосфере этой ночи. Невдалеке от группы тихо переговаривающихся генералов Ставки переминалась с ноги на ногу толпа казаков Собственного Е. И. В.