Фальшивая империя (ЛП)

Возбуждающего ощущения почти достаточно, чтобы заставить меня забыть о цели всего этого.

Я беру стакан из рук Крю и делаю глоток, почти выпивая остатки алкоголя. Бурбон. На моих накрашенных губах остается немного красного налета, и я вкладываю его обратно в его руку. Не самый тонкий жест, и у меня нет выбора использовать левую руку. Бриллианты сверкают на солнце.

— Я удивлена, что ты все еще посещаешь ночные клубы, Оливия. Тебе не кажется, что мы должны оставить это подросткам?

Я чувствую на себе взгляды Крю.

— О, я знаю. Если не считать случайных девичников. Я уверена, что ты можешь это понять, Скарлетт. Ты такая... независимая, — в голосе Оливии столько же сахара, сколько и в моем, когда она отступает на полшага от Крю.

— Что ж, было приятно увидеть тебя. Это было единственное мероприятие, на котором я знала, что увижу тебя.

Губы Оливии поджимаются при упоминании «Хай».

— Ты сотворила чудеса с этим маленьким журнальчиком. Я даже почти не слышала о нем, и вдруг вижу, что люди говорят о нем повсюду.

— Я предпочитаю думать об этом как о мудром инвестировании и эффективном маркетинге, а не как о чуде, — отвечаю я. — И разве твой отец не спонсировал мой «маленький» журнал?

Я знаю, что он это сделал. Я увеличила инвестиции Джозефа Адамса на десять миллионов и уже вернула его в десятикратном размере.

— Думаю, он долго думал над этим, — отвечает Оливия. — Он решил, что журналы — это умирающий рынок.

— Жаль. Наши отчеты о доходах говорят об обратном, — отвечаю я, наслаждаясь тем, как ее губы сжимаются.

— Как раз то, что тебе нужно. Больше денег, — парирует Оливия, немного ее сладости растворяется.

— Читаешь мои мысли, — отвечаю я.

Наступает неловкое молчание.

— Я позволю вам двоим наверстать упущенное, — добавляю я. Но прежде чем уйти, я поворачиваю голову и шепчу на ухо Крю:

— Я не собираюсь напиваться. В конце концов, мы спим сегодня вместе.

Я не жду его реакции на намек. Улыбаюсь Спенсерам и направляюсь к бассейну.

Когда мы достигаем песка, я сбрасываю каблуки. Ощущение грубых зерен между пальцами ног облегчает беспокойство, которое я носила с собой всю ночь. Рейчел и Пенелопа, две женщины, с которыми я училась в школе-интернате, смеются и спотыкаются, когда мы приближаемся к ревущему костру, разведенному на пляже. Бутылка «Дом Периньон» болтается между пальцами Рейчел, пока она бежит со скоростью миллион миль в час, чуть не падая лицом вниз.

Костер — ежегодная традиция Четвертого июля, в которой я никогда не участвовала, на что Пенелопа указала три раза за те десять минут, которые потребовались, чтобы пройти по дощатому настилу от дома моих родителей сюда в темноте. Это именно то, что я себе представляла. Вынужденная светская беседа с моими сверстниками — это одно. Другое дело — пьяный разврат.