Фальшивая империя (ЛП)

Ее лицо искажается от недоверия.

— Ты не можешь знать. Что будет…

Я не ослабляю хватку.

— Я знаю. Ты моя жена. Не забывай про клятвы. Ты единственная женщина, с которой я когда-либо общался в баре. Я бы никому другому не отдал кольцо своей матери. Рисковал крупным деловым контрактом, потому что какой-то пьяный придурок описал, как он ее трахнет. Ты совсем другая, Скарлетт. Ты важна для меня, Роза. Я бы никогда не предпочел тебя кому-то другому. Не сомневайся в этом. Никогда.

— Я не хочу, чтобы ты что-то значил, — это заявление звучит с искренностью, которой обычно не хватает ее словам.

— Я знаю, — мой ответ мгновенный. Но эти слова наполнены таким жаром и тоской, что я ожидаю, что они оставят ожоги на моих губах. Я не уверен, когда мы стали такими. Когда она начала иметь такое чертовски большое значение.

— Но ты уже значишь.

— Тогда говори сам с собой, — ее тон вернулся к тому, который она обычно использует со мной.

Я хихикаю и притягиваю ее обратно к себе.

— Ты уже насытилась пляжем?

Она вздыхает и прислоняется ко мне.

Я подхватываю ее на руки и несу по причалу.

— Что ты делаешь? — бормочет она.

— Не останавливайся, — командует она сонным голосом.

— Не отказывайся от меня.

Остаток пути до пирса Скарлетт молчит. Она сворачивается калачиком на сиденье лодки, как только я укладываю ее. Поездка обратно на виллу занимает десять минут. Я привязываю лодку и снова поднимаю ее. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда она прижимается своей головой к моей. Тяжесть должна обременять. Вместо этого я наслаждаюсь этим. Я замедляю шаг, поднимаясь по каменной лестнице и пересекая задний двор, открывая дверь.

Большинство огней на вилле горят, сияя в темноте, как маяк. Скарлетт моргает, когда мы подходим ближе. Как только мы проходим через парадную дверь, я опускаю ее на пол. И она начинает раздеваться. Ее туфли разлетаются первыми. Затем она крутит и дергает молнию своего платья. Оно падает, столкнувшись с ее упрямством. Внезапно на всеобщее обозрение выставляется ее обнаженная кожа.

Я провожу рукой по лицу, когда она проходит через гостиную в одном розовом кружеве.

Убейте. Меня. Конечно, именно в эту ночь она решает устроить мне чертову выставку нижнего белья.

А потом и оно тоже исчезло.

Слова застревают у меня в горле, когда она подходит ко мне, полностью обнаженная.

— Почему ты все ещё в одежде?

— Потому что я не пьян.

— Конечно, — соглашаюсь я. Спорить с пьяным человеком, как правило, бесполезное занятие. Спорить с пьяной Скарлетт было бы все равно что биться головой о кирпичную стену: бессмысленно и больно.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Иисус Христос. Я никоим образом не был готов к такому предложению. Да, я определенно думал о том, что это произойдет сегодня вечером, но не так.