Черкасов. На страже империи

«Красавчик!» — похвалил я питомца.

Дядя Костя между тем продолжал нажимать на свою штуковину. Но, видно, заряд иссяк. Затем этот жиртрест понял, что его затея провалилась. Выпучился на меня, словно привидение увидел.

— Ты кто такой вообще? — прохрипел он.

— Что такое, дядя? Вы как-то побледнели, — подметил я.

Конечно, я был удивлён такому повороту событий. Дядя Костя явно мутит что-то нехорошее. Иначе с чего бы ему нападать на меня? Уж не знаю, на что он ещё способен, но и мы не пальцем деланы.

— Всё хорошо, Володя. Давление, наверное, — ответил он, продолжая внимательно и ошарашенно наблюдать за мной. — Ты как себя чувствуешь? Не пострадал?

Теперь он пытался выкрутиться, но вряд ли у него получится это сделать.

— Почему напали на меня? И почему назвались именем отца? Вот и всё, что я хочу услышать! — я подошёл к нему вплотную и пристально посмотрел в его глаза.

Дядя Костя сглотнул, побледнел ещё больше. Он попытался положить руку на моё плечо, но понял, что сейчас не та ситуация.

— Я машинально, Володь. Рука дёрнулась, понимаешь? — посмотрел он на меня отчаявшимся взглядом и теперь уже покраснел.

— Ни одному слову не верю, — продолжал я. — Вы ведь хотели стереть мне память. Правильно?

Тут дядя Костя скорчился и качнулся. Сделал шаг, облокотился на перила крыльца.

— Ох, что-то в глазах потемнело… — пробормотал он.

Вот же чертяка пузатый! Врёт и не краснеет. Хотя нет… сейчас наоборот. Краснеет. Щёки горят, как у девицы!

Но меня не проведёшь. Ты мне всё расскажешь, дядюшка. А попытаешься промолчать — у меня есть Крыс. Да и Живчик, которому достаточно вытащить свой симпатичный двухметровый язычок, чтобы ты во всём сознался.

— Что здесь происходит, Владимир Григорьевич? — пробормотал Тихон, выходя из дома.

— Где отец? — повернулся я к нему.

— Сейчас на псарне. Позвать?

— Зови! Прямо сейчас! Дело очень срочное! — крикнул я, и слуга сорвался с места, пару раз оглянувшись в нашу сторону.

— Володя, не надо… Я всё скажу. Но это во благо семьи, — выдавил дядя Костя.

— Благо семьи, говорите? Разрушать семейный бизнес и покушаться на жизнь племянника — это благо? Очень интересная мысль, — нахмурился я.

— Что происходит⁈ — закричал отец, подходя к нам.

Я вкратце описал, что произошло, и отец подскочил к своему брату, схватив того за воротник.

— Ах ты шкура! Говори, что замышляешь! — зарычал он. — И на кого ты работаешь? На Аракчеева⁈

— Гриша, подожди. Не пори горячку, — дядя Костя тяжело задышал, затем умоляюще посмотрел на отца. — Мне нужна микстура… Она в моей спальне. Я выпью её и всё расскажу тебе. Это долгая история…

Больших усилий отцу стоило отпустить этого негодяя. Затем глава семейства процедил:

— Тихон, иди с ним. Заодно поможешь подняться, — махнул он слуге, затем грозно посмотрел на дядю.