Лейтенант империи. Часть первая

— Уберём острые неровности, — Лиза повернулась к дыре в полу и указала пальцем на обломанный паркет, напоминавший средневековые колья.

— Ага, понял, — кивнул Фея и спрыгнул обратно.

— Так, вы, — она посмотрела на Анджея с Гусаром, — сходите на третий этаж, там, в зале над нами, ремонт делают, и принесите оттуда что-нибудь, чтобы дыру закрыть. А остальные, берите ковровую дорожку, перетащим её, чтобы скрыть следы.

Работа закипела буквально за пару мгновений. Лиза оживилась. Запорхала вокруг бойцов, указывая, как лучше реализовать ту или иную её задумку.

Принимать участие в этой суете не стал. Мало того, что из-за Лизы мы задержались на время игры, так теперь ремонтом занялись. Прав был Дед когда-то. Как он говорил? У всяких бед одно начало — надо, чтобы женщина скучала. Кажется, так… а не важно. Как же эта Лиза бесит.

У меня чуть ли пар через уши не выходил. Хотелось высказать ей всё, что накипело. Потому, чтобы не обострять, я молча развернулся и пошёл за мячиком, в другой конец галереи.

Он как раз откатился довольно далеко, под портреты последних поколений императорской семьи. И я решил немного посмотреть на венценосных особ.

Вот отец нынешнего императора, Олег Васильевич. Взгляд прямой, тяжёлый. От картины так и веет его сложным характером. А вот его отец, дед нынешнего. Похож улыбкой на великого князя Михаила Владимировича. Да и вообще, взгляд лёгкий, приятный. Видно, что весельчак.

А вот троюродный брат нынешнего императора, Владимир Иванович Владимирский с супругой Ярославой Мирославовной.

Женщина сидит на кресле, прижав щеку к руке мужа на своём плече, и смотрит на зрителя теплым, ласковым взглядом. Владимир Иванович тоже улыбается, хотя глаза несколько настороженны, даже, я бы сказал, суровые, но не как у отца императора, а мягче. Интересная пара.

Хотел уже перейти к другому портрету, но заметил на пальце у Ярославы Мирославовны колечко с голубым камнем. Где-то я такое уже видел. Даже не такое, а это же самое.

— Мои родители, — я не заметил, как Лиза подошла и встала рядом со мной. — Мама как раз беременна мной, поэтому платье такого свободного кроя, ну и художник постарался изобразить живот поменьше.

— Она красивая, — кивнул я, замечая на пальце Лизы то самое колечко, и продолжил из вежливости лишь бы что-то сказать, — да и от картины веет теплотой и спокойствием, несмотря на лёгкую тревогу Вашего отца. Уверен, у вас любящая семья.

— Была, — девушка слегка ссутулилась, а в голосе послышалась грусть. — Они погибли.

— Сочувствую, — мне стало несколько не по себе, и я повернулся к девушке, — я не знал.

— Ничего страшного, — она несмело улыбнулась и удивила меня: — спасибо, что не стали возражать, и разрешили гвардейцам поиграть со мной.