Молот империи 5

Но заберу его с собой, это точно. Едва мог держаться, на ногах, но пытался стоять. Я подбросил цепь в потолок, буду держаться хоть на ней. Теперь не упаду.

Дмитрий Бокан или Таргин Великий размахнулся копьём. Хочет не проколоть, а разрубить надвое. Ухмылялся, был доволен победой.

Ян поднял руку с амулетом. Тот светился так ярко, что просвечивал сквозь пальцы. Лицо со сломанным носом и разбитым лбом ярко освещено. Бокан повернулся туда. Пальцы Яна побелели от напряжения, он так давил стекло, что я слышал, как оно скрипело.

А какой же он был временами сильный… сильнее, чем любой, кого я встречал в жизни. Но и этого было мало, чтобы уничтожить свечу.

Амулет Громовой лопнул. Звук ещё хуже, чем когда взорвалась граната. Бокана отбросило в сторону, а я…

Сначала было ярко, а потом стало темно. Очень темно.

Как тогда, в детстве. Что-то было рядом, что-то горячее, злое. Сущность и не одна. Та, что была рядом, которую я знал всегда за свою долгую жизнь. Старый генерал, преданный своим правителем, как и я. Оказывается, он меня уважал, глядя на мои успехи.

И другой. Более сильный. Их огни были рядом. Я взял оба и огляделся в вечном мраке, где горели только свечи духов. И сами духи.

Один дух у Яна, который хотел захватить себе тело, и не оставлял попыток до конца.

И два духа у Бокана. Один презирал второго, а второй ненавидел первого. Поэтому им было так сложно работать вместе.

У Катерины тоже было два духа. Один безмолвный Небожитель, напитанный силами других, разное оружие и стихии. Он был создан, чтобы поглощать чужое.

Другой — тот, кто однажды прибыл в мир живых, чтобы отомстить. После смерти он был привязан к свече, но был настолько силён, что мог влиять на мир и других Небожителей.

Теперь, когда амулет уничтожен, он решил пойти ко мне.

Со мной теперь двое…

Я открыл глаза. Я видел в тёмном зале, хотя никаких источников света больше не осталось. Надо мной стоял мой враг, сжимая копьё Небожителя.

Он размахивался, чтобы пробить мне живот. И ударил.

Я схватил копьё двумя руками, прямо за обжигающий кончик. Но легко его держал. У Бокана не хватало сил, чтобы закончить дело. Он с удивлением посмотрел в мои глаза.

— Это ты? — спросил он. И он явно имел в виду того, кто был со мной. — Это ты, палач?

— Я — это я, — сказал я. — И именно я закончу это дело.

Изо всех сил отбросил копьё. Бокан шагнул назад. Я ударил его сразу двумя цепями, подтянулся к нему и врезался, сбивая с ног.

Тот откатился по полу и только дёрнулся, чтобы испариться.

Красная молния ударила его в спину. Я не забирал второго духа Громовой. Только того, кто жил в свече.

— Но как? — спросил Бокан, пытаясь подняться, но мог только встать на колени.

Я вытянул в сторону правую руку. И её тут же оттянуло другое оружие. Не цепь, а топор.