Имперец. Том 3 (СИ)

Наводя справки о Василисе, Сергей не мог не разузнать об Александре. А все, что есть о Мирном в открытом доступе, любого адекватного человека должно заставлять тщательно выбирать слова в общении с его любовным интересом. Иначе следующий особняк, который захочет навестить господин Мирный, может оказаться Строгановским.

— Я наслышан о твоем мужчине, — словно прочитав мысли девушки, продолжил говорить Строганов. — И не собираюсь выходить с ним на тропу войны. Он одаренный герой, получивший несколько наград из рук государя. Вращается в кругу имперских родов. В отличие от тебя, Василиса, я просматриваю последствия своих решений на многие ходы вперед. И потому прекрасно осознаю, что, если Строгановы выйдут на открытый конфликт с господином Мирным, в первую очередь будет недоволен государь. Но это не значит, что мы просто закроем глаза на нанесенное нам оскорбление. Знай, Василиса, что с этого момента у рода Корсаковых будет конкурент, против которого твой чахлый род не устоит. И на это даже не потребуется особых усилий. Род Корсаковых будет сметен, пущен по миру и растворится в серой массе простолюдинов Российской Империи. Выбирая не меня, ты выбрала забвение вместо возвышения.

Василиса подумала о том, что как бы страшно ни звучали эти громкие слова, но за спиной Александра Мирного любое телодвижение Строгановых будет выглядеть мышиной возней.

— И зачем же ты мне это говоришь? — спросила Василиса с улыбкой.

— Потому что в отличие от Демидовых, которые так легко тобой крутят, я — человек чести, — с совершенно серьезным лицом произнес Сергей. — И всегда говорю открыто о своих намерениях. На этом у меня все, Василиса. Приятного отдыха.

И не дождавшись ответа Корсаковой, Сергей Строганов поднялся из-за стола и ушел с видом абсолютного превосходства."

"— Что-то случилось? — спросила Нарышкина, провожая взглядом фигуру Строганова.

— М-м-м… — неопределенно протянула Василиса, с трудом подбирая слова, чтобы как можно точнее и как можно размытее охарактеризовать ситуацию: — Мужское самолюбие — невероятно хрупкая вещь.

Княжна Демидова презрительно фыркнула:

— Типичный Строганов!

Возможно, на этом бы обсуждение внезапного визита юноши и сошло на нет, но в их девичьей компании была дочь главы внутренней безопасности, а эти так просто не дают соскочить с темы.

— И каким же образом ты умудрилась задеть его хрупкое мужское самолюбие? — с любопытством прищурилась Нарышкина.

Корсакова помедлила, решая, посвящать девушек в детали или нет. Но, в конце концов, если то, что тут пафосно вещал Строганов, действительно произойдет, то какой уж из этого будет секрет? А раз все равно все всё узнают, то и смысла делать из этого тайну никакого нет.