Имперец. Том 3 (СИ)

Кого-то старше, кого-то решительнее, кого-то сдержаннее и выдержаннее. Как будто та девочка из лета сейчас под струями огненно-горячей воды заковалась в броню.

Нет, она не сломается и не сдастся ни под гнетом обстоятельств, ни под чужой злой силой. Она станет сильнее, она обязана стать сильнее, чтобы выдержать весь тот вал событий, что будет продолжать обрушиваться на нее, если она продолжит следовать за Александром.

А она продолжит.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

Между приятным вечером и обедом, в котором мы с Ермаковым вписались в какую-то девичью авантюру, в расписании значились какие-то скучные пары и тренировка.

Честно сказать, я самым позорным образом хотел прогулять все это дело и лишить Разумовского удовольствия орать. Но сообразил, что в таком случае орать Дмитрий Евгеньевич все равно будет, только не вообще, а на Корсакову.

Василису было жалко отпускать в пасть тигру, так что на тренировку я явился, но зевал с таким усердием, что рисковал порвать пасть.

Впрочем, пришлось быстро взбодриться — тренер наверняка уже прознал от своих друзьяшек с Лубянки, чем наша парочка занималась в свободное от учебы время. По крайней мере, смотрел на нас Дмитрий Евгеньевич ну очень выразительно. Кажется, он даже воздуха в грудь успел набрать, чтобы начать делиться мудростью напополам с матюгами и старой доброй армейской муштрой, как вдруг Корсакова обломала мужику всю малину.

— Дмитрий Евгеньевич, я хочу отточить технику щита, — уверенно заявила она.

У Разумовского от такой наглости дернулась бровь.

— Какого? — вкрадчиво поинтересовался тренер.

— Всех, — последовал ответ.

Разумовский перевел на меня прищуренный взгляд:

— Мирный, я бы на месте ее отца нанял лихих людей, чтобы ты отошел от моей дочери на противозачаточное расстояние.

— Дмитрий Евгеньевич! — воскликнула Василиса, заливаясь краской.

— Думаю, он уже занял очередь, — спокойно усмехнулся я.

Тренер недовольно покачал головой и снова разделил нас на занятие. Мне выдали скучную отработку техники Огня типа фаербола с указанием «довести до автоматизма».

В отличие от работы с ледяными снарядами, швыряние огненных шаров вызывало у меня некоторые трудности. Потому как я даже примерно не представлял, какой вес у этой штуки и зависит ли он от размера огненного шара. Но проблему я осознал не сразу, она, так сказать, нарисовалась в процессе, когда я кинул первый огненный шарик, а его сдуло в стайку девчонок, медитирующих над какими-то ростками.

Их тренер рявкнула в мою сторону что-то в духе «сила есть — ума не надо», за что получила злобный рык от Разумовского типа «своих студентов я вздрючу сам». А потом и мне, конечно же, выдали мою порцию отеческого негатива.