Императрица поневоле (СИ)

Отец всегда относился к ней уважительно, а мама часто спрашивала советы и прислушивалась к ним. Да, у нас возникали с ней некоторые проблемы, когда она заставляла меня заниматься рукоделием и запрещала таскать мелких зверюшек из сада домой. Но неужели из-за этого можно вот так запросто предать тех, с кем прожила столько лет? Сжав кулаки, я ощущала, как гнев заполняет меня изнутри.

— О, да, я чувствую твои эмоции, — усмехнулся старик, — пожалуй, я не буду приковывать тебя к стене: мне интересно, насколько окажется силён твой гнев.

Он отвернулся, чтобы уйти, но тут за стеной послышался вой.

Шаман замер, устремив свой взгляд вверх, прислушиваясь к тому, что творилось за стеной, но вой не повторялся.

Через крохотное слуховое оконце проникали последние лучи заходящего солнца, освещая лишь малую часть потолка, тогда как пол темницы утопал во мраке. Скудного света от факела было недостаточно, для того, чтобы рассеять тьму полностью, но даже его хватило увидеть, как на каменной стене появилась рябь. Казалось, что кладка расплывается, становясь тёмным, размытым пятном, из которого неожиданно появился… ЧЕРНЫШ. Похоже, уроки Шлёп Шлёпыча, по преодолению преграды в виде стены, методом полного в неё погружения, не прошли даром.

Находясь в состоянии лёгкого шока, я смотрела, как волколот выпустил из зубов нечто похожее на медальон, и тут же отступил в сторону. Крышка щёлкнула, и вещица раскрылась, озаряя всё пространство портальным свечением. Понадобилось всего лишь мгновение, чтоб из мерцающего марева появился Элерандиэль.

Охнув, я стала оседать, словно в этот миг последние силы покинули моё, и без того, измученное тело. Это отвлекло Эла, и когда он сделал шаг в мою сторону, на него, сбоку, налетел гоблин с ятаганом наизготове.

Выпад, удар, защита… Я сидела на полу, кусая губы, и пыталась сотворить хотя бы простейшее заклинание, чтобы помочь жениху, но ничего не получалось. Шаман теснил Эла к стене, нанося мощные рубящие удары, тот неплохо держался, но всё время посматривал в мою сторону и это его сильно отвлекало. Ещё удар и гоблин прижал Элерандиэля к стене, пытаясь достать до горла.

Я кляла свою беспомощность, роняя слёзы на пыльный пол, но изменить ничего не могла.

Вдруг, Черныш метнулся к шаману, блеснув в свете факела лоснящейся шерстью. На миг, замерев за его спиной, он будто раздумывал над чем-то, и неожиданно вцепился в самое доступное место на теле. Гоблин взвыл так, как не выла целая стая волков, забыв про всё на свете, а волколот мёртвой хваткой продолжал сжимать челюстями его пятую точку. Этого манёвра оказалось достаточно, чтобы Эл высвободив руку, точным ударом по сонной артерии отправил шамана в отключку.

— Фу, Черныш, фу, плюнь каку, — видя, что грузное тело начало оседать на пол, вырвалось у меня.