Императрица поневоле

 — Может, соизволишь повернуться, а то как-то не вежливо отворачиваться от собеседника во время разговора?

Я повернулась, но лишь для того, чтобы высказать всё, что думаю по этому поводу.

— То есть обвинять человека в воровстве, даже не удостоверившись в своей правоте — это у вас нормально, — моему возмущению не было предела, — а вот отвернуться — видите ли нет?

— Ну, я же извинился, — искренне удивился он. — Почему ты обижаешься?

— Ах, ну да, действительно, чего это я, — попыталась съязвить, — ведь причин для обиды нет совершенно.

— Конечно нет, — выдавил он, — просто для создания подобной вещи требуется много магических сил и стоит она не дёшево, вот и поторопился с выводами.

Теперь пришёл мой черёд удивляться: повертев в руках холщёвый мешочек, ничего в нём особенного не заметила, чтоб его можно было назвать произведением искусства. Удобный конечно, при беге совершенно не ощущается, но не более того. И тут мне пришла в голову мысль, способная объяснить происходящее — похоже, на то, что Ниэль «слегка» переутомился. Юношеская эльфийская психика не выдержала тягот навалившихся проблем, отсюда и непонятная реакция на, казалось бы, обычную вещь. Ой-ёй, что же делать…

Так, спокойнее, «не хватало» самой здесь спятить: два ненормальных в замкнутом пространстве — это уже катастрофа. Вдох-выдох, рассуждаем логически. Плюс — то, что эльф не буйствует, уже легче; минус — у него есть арбалет, мечи, а может и ещё чего. Вот как вести себя с подобными? Эх, плохо, когда не помнишь, а может, и вовсе не знаешь. Главное — забрать у него оружие, чтоб не навредил ни мне, ни себе, а там действовать по обстоятельствам.

— Да, точно Ниэль, о чём я, это произведение из произведений, наиискуснейшее, — начала говорить я тихим голосом, надеясь, что выбрала правильную тактику, а сама тем временем не спеша, как можно плавнее, подходя к эльфу, чтоб не спровоцировать и снимая с его плеча арбалет.

— Какие швы, какие завязочки, наверняка не один эльф трудился над ними, — продолжала я шептать, не разрывая зрительного контакта, тем временем расстёгивая на поясе крепление ремня с мечами, — и как я сразу это не осознала. Такие произведения искусства нужно ещё поискать.

Эльф судорожно выдохнул и застыл, словно изваяние, а потом мне показалось, что он и вовсе перестал дышать. Вот же ж… Неужели сердечный приступ? И тут я запаниковала.

— Дыши, давай, ну же, — кричала я, тряся его за плечи, — ты ещё слишком молод, чтобы умирать. Слабоумие может и можно будет вылечить, но вот жизнь не вернуть.

Глаза Ниэля распахнулись так, что казалось к прежним размерам им уже вернуться не суждено, но самое главное — он задышал.