Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Анна обнимала и тискала деток, а приковылявший на протезе Ёлкин протёр на груди медали и громко по-военному доложился:

— Ваше высокоблагородие, во вверенном вами для пригляда поместье без происшествий! Всё по установленному распорядку! Докладывает отставной старший каптенармус Ёлкин Потап.

— Вольно! — крикнул весело Егоров. — Отставить всякую уставную строгость! Здорова, егеря-волкодавы! — И под громкое «Здравжелаю, вашвысокблагородие!» крепко обнял улыбающегося Кулгунина. — Как ты тут, Олег Николаевич? Всё ли хорошо, всё по душе здесь?

— Всё, Алексей Петрович, — кивнул покрасневший от волнения подполковник. — Как родного меня здесь приняли. Заботой и домашним уютом окружили.

— Ну ладно, Олег, поговорим ещё, — опять стиснул его в объятиях Егоров.

— Поговорим, — прошептал тот.

— Да ведь не на службе уже! — пожимал Алексей руки каждому стоящему в строю инвалиду. Все семь отправленных из батальона, а потом и из полка покалеченных егерей были здесь. А прибывшая с полковником конная пятёрка уже тискала Ёлкина.

— Всё, все разговоры завтра! — объявила громко Анна. — Они месяц как в пути были. Все расходимся по домам, чай, не субботний вечер ныне, а завтра не воскресенье! Катарина, Милица, заводите детей в дом. Они вон уже тут в темноте игры затеяли.

— Алексей Петрович, позвольте, отставники ребяток с собой заберут? — попросил Егорова Потап. — Ну чего они за господским столом будут мяться? Да и я бы, если позволите, тоже бы с ними?

— Ступай, ступай, Потап Савельевич, — усмехнулся Алексей. — Понимаю тебя прекрасно. Тогда давай завтра, не раньше обеда, и поговорим обо всех делах.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — вытянулся тот, приняв уставной вид. — Я как раз в город за Иваном Кузьмичом да за Татьяновским и Покровским управляющими пошлю. У них у всех свои бумаги для вас есть. Вы не волнуйтесь, ваше высокоблагородие, всё будет в порядке с егерями, безо всяких излишеств. Порядок небось знаем.

— Иди уже, Савельевич, — махнул рукой Егоров. — Не волнуюсь я. Дети, а ну-ка все быстро в дом! Не заставляйте тётушку Анну ругаться! Вон как темно уже на дворе!

Вновь как когда-то давно сидели за огромным столом в гостиной родительского дома близкие Алексею люди. Потрескивая, горели свечи и лампады, освещая лица. Малышня угомонилась и, поужинав, заснула прямо на своих местах. Их отнесли в разобранные кровати и продолжили разговоры.

На следующий день, после обеда, как и сказал Ёлкин, у Алексея собралось всё местное начальство в лице управляющих поместьями, механической и каретной мастерской, крахмальной мануфактуры, маслобойни и, разумеется, самым главным коммерсантом, купцом уже теперь первой гильдии, Лазаревым Иваном Кузьмичом.