Императрица Ольга

– В первую очередь, – сказал Павел Павлович, – необходима отмена выкупных платежей. Но это чисто психологический шаг, ибо самые бедные их все равно не платят, накапливая недоимки. Важнее решить вопрос с перенаселенностью, постоянными переделами наделов и большим количеством межей, которые занимают пятую часть площади крестьянских полей.

– Значит, Павел Павлович, – сказала я, – необходим указ о прекращении взимания выкупных платежей и прощении недоимок, а также хорошая, добротная переселенческая программа, чтобы отправить на пустующие сейчас земли в Сибири и на дальнем Востоке миллионов двадцать или тридцать мужичков. Ведь так?

– Да, так, – ответил Павел Павлович."

"– Кого думаете ставить на программу? – сухо так, по-деловому, спросила я.

– Столыпина, – так же сухо ответил Павел Павлович, будто намекая, что этот вопрос мы с ним уже обсуждали.

– Хорошо, – ответила я, – пошлите ему от моего имени приглашение. Кстати, с отменой выкупных платежей. Ведь вроде по итогам победы над Японией их собирался отменить мой брат?

– Не отменил, – устало сказал мне каперанг Иванов, – собирался, но не решился. Уж как мы его уговаривали, а он ни в какую – дайте, мол, спокойно досидеть на троне до конца.

– Понятно, – сказала я, – это надо было сделать еще вчера… Значит, придется мне. Павел Павлович, составьте и проверьте соответствующую бумагу, я подпишу. Теперь, помимо крестьянского вопроса, существует еще и рабочий; кто-нибудь может сказать, как дело обстоит с ним?

– С этим, – прокашлялся Зубатов, – дело обстоит так, что всякие попытки организовать этот вопрос на пользу правительству, с одной стороны, натыкаются на рогатки бюрократии, а с другой стороны, на жадность заводчиков и фабрикантов. А те по всякому угнетают своих рабочих, будто перед ними африканские негры, а не такие же русские люди, как и они. Законы о труде усилиями вашего брата в России не такие уж плохие, но их никто не соблюдает, потому что фабричные инспектора, которые должны следить за этим, удивительно продажны.

– Это, скорее всего, по причине хронического безденежья этих самых инспекторов, – заметил капитан Мартынов, – и незаинтересованности в конечном результате.

– В таком случае, – сказала я, разворачивая одну из тех домашних заготовок, которые я заранее продумала со своим наставником, – этих инспекторов надо менять на тех, для кого борьба за права рабочего класса является идейным смыслом жизни… Если что, то я имею в виду вменяемых революционеров.

– А что, – спросил адмирал Дубасов, – революционеры еще бывают вменяемыми?

– Бывают, бывают, – сказала я, – Павел Павлович, есть ли у вас на примете необходимые персоны, которых можно было бы привлечь к этой работе?

– Персоны на примете есть, – ответил тот, – не без того.