Императрица Мария. Восставшая из могилы

Для меня, для тебя, для Катюхи, моей семьи, односельчан, да и все, пожалуй. Все остальное идет как идет. И будет идти, если ты будешь доить корову и косить сено.

Маша опустила голову, а потом вдруг подалась вперед:

– Значит, ты знаешь судьбы всех людей, которые живут сейчас?

– Ну, не всех, конечно, но многих знаю. Тех, о ком помню.

– А о ком помнишь?

Поняв, что она имеет в виду, Николай вздохнул.

– Твой дядя, великий князь Михаил Александрович расстрелян в Перми еще в июне; в Алапаевске расстреляна сестра твоей матери, великая княгиня Елизавета Федоровна, убиты еще несколько великих князей и князей императорской крови, но каких именно, не помню.

Маша, не дыша, смотрела на него остановившимися глазами, судорожно вцепившись руками в край стола.

– Из тех, кто был с вами в Тобольске, расстреляли Татищева, князя Долгорукова, графиню Гендрикову и Шнейдер. Кажется, кого-то еще, но я не помню точно.

По-прежнему держась за край стола, Маша стала раскачиваться, прикрыв глаза, как от боли.

– Боже, Настенька! Бедная Настенька! – простонала она.

Николай знал историю фрейлины императрицы Анастасии Николаевны Гендриковой, близкой подруги великих княжон. После смерти ее матери царская семья окружила графиню Гендрикову заботой и вниманием, а та ответила им любовью и верностью. Говорят, что в Перми накануне казни чекисты спросили у нее: «Ну, раз вы так преданы им, скажите нам: если бы мы вас теперь отпустили, вы бы опять вернулись к ним и опять продолжили служить им?» – «Да, до последнего дня моей жизни», – ответила графиня. Ее убили четвертого сентября восемнадцатого года. Даже не расстреляли, а забили прикладами до смерти. Ей был тридцать один год. Но ничего этого Николай, разумеется, рассказывать не стал.

Маша заплакала. Он обнял ее и, стараясь утешить, сказал:

– Есть и хорошие новости: жива твоя бабушка, вдовствующая императрица Мария Федоровна.

– Бабушка? – Маша улыбалась сквозь слезы. – Где она?

– Сейчас в Крыму вместе с обеими твоими тетями, великими княгинями Ксенией и Ольгой, и их семьями. Там же твоя двоюродная сестра княгиня Ирина Юсупова с семьей, великие князья Николай Николаевич и Петр Николаевич с семьями, кто-то еще.

– Господи, – радостно ахнула Маша, – хоть кто-то жив! Тетя Ольга, Ирина – слава Богу, слава Богу!

– Кстати, Ольга Александровна опять беременна.

– Господи, какое счастье! – Слезы текли по Машиным щекам, но это уже были слезы радости.

Когда Маша успокоилась, она спросила, задумчиво глядя на Николая:

– Значит, большевики победили?

– Победили. А тебя это удивляет?

– Я не знаю. Я только не могу понять, почему народ пошел за ними, за такими, как эти…

Она не договорила, но Николай понял, кого она имеет в виду.

– Большевики разные.