Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Ты поспи, – сказал Николай, – сон – лучший лекарь. Во всех отношениях.

Маша подумала, что он прав, и заснула."

"Вечером он опять кормил ее. А потом опять были стыд, отчаяние и слезы. В общем-то простая, обыденная для человека вещь в силу необычности обстоятельств отнимала у нее столько душевных сил, что потом она в буквальном смысле лежала пластом, стараясь ни о чем не думать. Но не получалось, в голову опять пришло воспоминание о теплой ладони на спине. И опять стало стыдно.

В эти минуты Николай старался не трогать ее, старался дать ей успокоиться. Возился у печки или выходил на улицу, присаживался на скамейку под навесом и курил. Дурманящий голову отцовский самосад помогал успокаиваться ему самому. Княжну было жалко так, что комок подкатывал к горлу.

Она позвала его:

– Поговори со мной.

Николай присел на лавку.

– Если ты знаешь, как меня зовут, то, наверное, знаешь и кто я, да?

– Знаю.

– Кто?

– Не скажу.

– Почему? – искренне удивилась она.

– Потому что ты должна сама это вспомнить. Потому что это все равно ничего тебе не скажет, если ты не помнишь себя.

Маша задумалась и решила, что Николай прав. Что толку от того, что он расскажет ей про нее, если она сама ничего не помнит?

– Тогда расскажи про себя, – попросила она.

– Что тебя интересует?

– Ну, например, кто ты?

– Я рабочий.

– Рабочий? – удивилась Маша. – Никогда бы не подумала. Ты не похож на рабочего. Нет, может быть, похож внешне, но ты говоришь не так, как говорят рабочие.

– А как они говорят? И где ты могла их слышать?

– Не знаю. Я слышала, как говорят солдаты. – Маша задумалась. – Мне кажется, я знаю, как они говорят, но я не уверена. А где ты работаешь?

– Работал, – поправил ее Николай. – На Сысертском железоделательном заводе.

– Сысертском? А где это?

– Сорок верст южнее Екатеринбурга.

– А мы сейчас где? – удивилась она.

– На заимке, за Исетским озером. Это верст двадцать пять севернее Екатеринбурга.

– А как я попала в Екатеринбург?

– А вот это тебе придется вспомнить самой.

Маша замолчала, переваривая полученную информацию. Она ее не удивила и не расстроила. Она просто не знала, как к ней относиться.

Взглянув на Николая, Маша спросила, не очень-то надеясь на ответ:

– А сколько мне лет, ты знаешь?

– Девятнадцать, – ответил Николай и вздохнул.

Следующий день оказался полон новых событий. Во-первых, шел дождь, он начался еще ночью, и в избушке утром стало довольно промозгло. Маша замерзла, но стеснялась сказать об этом. Увидев, как она поеживается от холода, Николай укрыл ее еще одним одеялом, затем растопил печь и занялся приготовлением завтрака.

Стукнула дверь, и Машиному взору предстала небольшого роста женщина в мокрой мужской накидке с капюшоном и с корзинкой в руках.

– Ох, погодка, лешак ее забери! – сказала она.