Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Это было политическое решение, – включился в разговор старший брат, – вы ведь знаете, сколько всяких инсинуаций было по поводу погон. Ну, золотопогонники там и всякое такое! Весной восемнадцатого всех заставляли снять погоны.

– Да, знаю, – ответила великая княжна, – от отца тоже требовали, чтобы он снял погоны. Он отказался. Его заставили только в Екатеринбурге.

У младшего Пепеляева дернулась щека.

– Я слышала, – великая княжна повернулась к старшему брату, – вы противник Директории.

– Да, Мария Николаевна, я считаю, что так называемой диктатуре пролетариата большевиков необходимо противопоставить нашу белую диктатуру.

– В каком виде?

– В любом!

– То есть если произойдет реставрация самодержавия, вы – конституционный демократ – ее поддержите?

– Я, право, не знаю… – растерялся от столь прямого вопроса Пепеляев."

"– Говорите прямо, – улыбнулась великая княжна, – у нас ведь приватная беседа. Я ведь тоже не занимаю никаких постов. Пока…

У Пепеляева дернулся кадык. Он сглотнул и решился ответить.

– Я против самодержавия, так как считаю, что очень много зависит от личных качеств и способностей монарха. К сожалению, не каждый монарх способен управлять государством, – он увлеченно рубил воздух рукой, – тем более таким сложным, как Россия. Это с очевидностью показало последнее царствование! Государь оказался неспособен… Что такое?

Он обернулся к брату, толкнувшему его локтем в бок. Анатолий испуганно смотрел на него круглыми глазами. И тут до Виктора Николаевича дошло, что он сейчас говорит не просто о последнем царе, а об отце этой девочки, недавно жестоко убитом у нее на глазах. Виктор Николаевич охнул и схватился за сердце.

– Простите, Мария Николаевна! Ради бога, простите! Не хотел вас обидеть!

Великая княжна молча и грустно смотрела на обоих мужчин.

– Ничего, я уже привыкла. Его только ленивый не ругает. – Она закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать внезапно подступившие слезы.

– Мы, наверное, пойдем, – вздохнул старший Пепеляев, – не сложился разговор.

Несмотря на действительно неудачно начавшуюся беседу, оба брата понравились великой княжне. И огорчение их было искренним.

– Вы ступайте, Виктор Николаевич, – сказала она, – мы с вами еще встретимся и поговорим обо всем. Хорошо? А вас, Анатолий Николаевич, я попрошу остаться, у меня есть к вам несколько вопросов.

Старший Пепеляев раскланялся и быстро пошел к выходу из сада.

«Ай-ай-ай, как нехорошо получилось! Вот ляпнул сдуру! Но, кажется, не обиделась. Или обиделась, но виду не подала. Ох! Значит, самодержавие? Будет у нас императрица? Или просто почву прощупывает? А ведь она справится! Точно справится! И Михайлов так считает! Хорошо, что я Толю с собой привел. Великая княжна молода и собирать вокруг себя будет молодежь.