Императрица Мария. Восставшая из могилы

Тебе – Великая, Жестокая, Родная,Всегда любимая с далеких детских лет,Я песни верности и горести слагаюИ шлю, как дар, как дочерний привет!Нет нужды в том, что Ты сошла с дороги:Пора придет – Ты путь найдешь прямой,И лик прекрасный Твой, загадочный и строгий,С улыбкой склонится, быть может, надо мной.Девушка немного удивленно смотрела на молодого мужчину, не отрывавшего от нее взгляда. Маша же сразу поняла, что Николай что-то вспомнил, что-то, связанное с Марусей Волковой. А у Николая комком сдавило горло.

Пусть – нищета, пусть все кругом – не наше,Пусть коротка, непрочна жизни нить, —Я пью безропотно мне посланную чашу,Благодаря за счастье РУССКОЙ быть!И если не войду под сень Твою, Родная,Не устояв в болезни и в борьбе, —Умру, за то судьбу благословляя,Что петь могла Тебе и о Тебе!Катюха незаметно (как ей показалось) толкнула брата в бок. Такое его внимание к незнакомой девушке становилось неприличным. Уже и Волков несколько сердито на него поглядывал.

Николай встряхнулся и развел руками:

– Прошу прощения! Немного задумался.

– Вы не против, Мария Николаевна, если я оставлю дочь в вашей компании? – поинтересовался Волков. – В Омске у нее особо и друзей-то нет, до семнадцатого года они с матерью в Петрограде жили.

– Конечно, оставляйте, Вячеслав Иванович! Я буду только рада. Ты ведь Омск знаешь? – обернулась великая княжна к Марусе.

– В общем знаю.

– А про эту часовню расскажешь?

– Конечно, Мария Николаевна!

– Брось, – нахмурилась великая княжна, – здесь все свои! А для своих я Маша или Мари! Этикет только на людях, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Маруся.

– Так что о часовне?

– Серафимо-Алексеевская часовня построена в девятьсот седьмом году, – как заправский гид затараторила Маруся, – в ознаменование появления на свет наследника-цесаревича Алексея.

Глаза девушки вдруг наполнились ужасом, и она замолчала.

– Понятно, – вздохнула великая княжна, – а Серафим – это, должно быть, Серафим Саровский.

Маша зябко повела плечами. Хорошее настроение куда-то пропало.

– Ну а где здесь погулять-то можно? – не глядя ни на кого, спросила она.

– Да вот же, сад «Эрмитаж»!

Сад оказался маленький, к тому же еще застроенный какими-то павильонами и частично занятый зданием синематографа.

– Раньше был огромный Любинский сад, – виновато поглядывая на великую княжну, говорила Маруся, – но его застроили.

– Где он был?

– Да вот на том месте, где гостиница «Россия» стоит. Весь квартал занимал.

– А почему Любинский? И проспект называют Любинским, хотя он Чернавинский?

– Это городская легенда! Название связано с именем жены генерал-губернатора Западной Сибири Густава Христиановича Гасфорда. Ее звали Любовь Федоровна, и было ей всего двадцать два года.