Императорский отбор для попаданки

 — А там такие господа!

— Тогда жди, — ответила сдержанно и продолжила заниматься десертом. Но закипело рагу, и я отвлеклась на него.

— Пока дождешься… — проворчала Мана, взяла нож, овощи и начала их нарезать. Но делала это явно в раздражении — овощные дольки не желали красиво укладываться, отчего она раздражалась сильнее.

— Пока ты не появилась — у нас все было просто и удобно. А с твоими изысками только хлопоты утроились. Если тебе нравится — справляйся сама, меня не вмешивай. Мне своей работы хватает! — сквозь зубы проворчала она.

— А без меня господа часто наведывались? — подколола я ее и выбросила из головы случившееся — настолько много забот.

Я готова была взвыть от суматохи, необходимости разрываться на несколько дел, но я сама показала все свои умения Адели, так сильно мне нужна была работа — и вот теперь делаю то, чем хвасталась, почти в промышленных масштабах.

В спешке я обожглась, едва не разбила тарелку, норовившую выскользнуть из рук, как примчалась взъерошенная Адель.

— Ольха, пирожное уже готово?!

— Сейчас-сейчас! — я метнулась обратно к миске с жидким ароматным тестом, залитым в форму. Осталось его поставить в чудо-духовку, вовремя достать и украсить…

Разрываясь между горячими бутербродами, помощью в фигурной овощной нарезкой и мытьем посуды, я только чудом испекла пирожное пышным и красивым.

Прежде чем подать его, старательно украсила поверхность кремом и кусочками фруктов.

На всякий случай отведала несколько крошек, что прилипли к форме.

Вкусное! Не стыдно подать и императору!

Я ощущала себя почти шеф-поваром! На радостях, чтобы пирожное стало совершенным, украсила его парой листиков мяты, хранившейся в леднике, и отдала Адели.

— Красота! — придирчиво оглядев, одобрила хозяйка мои старания и понесла десерт посетителю собственноручно, хотя обычно это делает Мана.

Уставшая, но довольная собой, я присела на колченогий табурет, чтобы немного дать отдохнуть гудевшим от усталости ногам.

Руки болели от щелочи и порезов, зато если вернусь домой, на Землю — мне уже никакая работа не покажется нервной и сложной.

— Ольха! — от неожиданного надрывного крика, огласившего таверну, я подпрыгнула.

Чутьем поняла: Адель не то что в ярости, она очень взволнована. И ее интонация не сулит ничего хорошего!"

"Вытерев о полотенце руки, я торопливо скинула испачканный мукой и пятнами верхний фартук, защищавший от загрязнения нижний. Поправила наспех рукава скромного платья, волосы и с замиранием сердца поспешила на зов.

Толкнула дверь, отделявшую кухню от зала, где ужинали посетители, вышла.

Люди, что еще недавно галдели, притихли.