Императорский отбор для попаданки

Димея не успела моргнуть — оказалась распластанной. Я же извернулась и обхватила ее ногами.

Она сильная, но я юркая, тоже злая, поэтому сцепились мы не на жизнь — насмерть."

"— Отпусти! — завизжала Димка поросенком, когда я провела болевой захват. Попыталась укусить меня в живот, но я сильнее сжала бедра и выкрутила ее руку. А когда она другой рукой попыталась выцарапать мне глаз — провела удушающий прием.

— А-а! — заорала Димка и выронила острые ножницы, которые соскользнули с атласного покрывала и с грохотом упали на паркет.

— Перестань орать! Успокойся! — пыталась воззвать к ее разуму, но куда там. Димея визжала, орала, вопила, упоминая слова, что не должны не то, что вылетать из милого ротика фреи, но и быть ей знакомы. Но Димка знала их и использовала не смущаясь, позабыв, что находится во дворце, на отборе…

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату, громыхая сапогами, забежали гвардейцы. За ними Селебрин. И, увидев нас, барахтающихся, с задранными юбками, сверкающими панталонами, растрепанных и раскрасневшихся, застыли с оголенными саблями в руках…

Димка и я тоже замерли, под взорами мужчин, у которых от шока открылись рты. Принц вовсе застыл и не шевелился.

— А-а, мы тут… разминаемся… — все, что смогла вымолвить я.

Селебрин кивнул и, не сказав ни слова, круглыми глазами продолжил рассматривать нас. Лишь когда увидел короткие рыжие пряди, взлохмаченные как у клоуна, отмер: закрыл ладонью глаза, запрокинул голову и… расхохотался.

Он не мог остановиться, сотрясался от смеха. Гвардейцы, что окружали его, стояли красными, сжимали челюсти и изо всех сил пытались оставаться серьезными. Лишь когда кто-то не сдержавшись хрюкнул, Селебрин взмахом руки отпустил охрану.

Мужчин как ветром сдуло.

Принц же обошел кровать, нахально выбирая наиболее пикантный ракурс.

Я выпустила обмякшую, рыдающую горькими слезами маркизетту, чтобы поправить юбку. Она выскользнула из хватки, схватила подушку, прикрылась ею и убежала в ванную.

Проводив ее взглядом, принц вытер глаза от слез, проступивших от безудержного смеха, подошел к двери, наклонился и крикнул:

— Ди, не переживай! Тебя ничто не испортит!

За дверь раздался вой.

Селебрин повернулся ко мне.

Я приготовилась к чему угодно, однако он удивил.

— Сочувствую вам, Ольха. Если маркизета станет нестерпимой, переходите в услужение императрицы.

Я? После такого позора?! Не веря ушам, пригляделась к Селебрину. Издевается? Однако он серьезен.

— Вы… Ваше Сияние, очень добры и любезны. Но… Я не брошу маркизету в беде, — а как бросишь, если привязана к ней намертво?

— Да-а, — покачал он головой и едва не прыснул от смеха. — Беда у маркизетты Рыжной. Что планируете делать?

— Можно мага позвать?

— Увы, правила одинаковы для всех претенденток.