Императорский отбор для попаданки

— Не ошибся в тебе, — отозвался Эверий, не отрываясь от своих дел. — Действуй! И не ходи за мной по пятам.

Возмущенная его безответственным подходом к делу, я застыла истуканом. Думает: этот «Ужас, летящий в пышных юбках» удастся вот так просто втюхать принцу, которого когда-то едва не покалечила? Ха-ха. Очень смешно, если бы не было так грустно.

— Ну знаете, магвел Эверий! — выпалила и спохватившись, что надо бы потише, перешла на шепот. — Я не специализируюсь на отборах. А если бы и была профи — с фрей Димеей не связалась ни за какие коврижки! Ей не поб… — Ощутила, как губы внезапно онемели, ноги прилипли к полу.

Эверий, не обращая внимания на мои пантомимы и возмущенное мычание, сел за небольшой письменный стол, расстегнул пуговицы пиджака и, достав из нагрудного кармана ручку, принялся что-то сверять в записной книжке и чиркать.

Только когда я смирилась с беспомощным положением и притихла, стоя посреди комнаты, как школьница у доски, сердито заговорил, не отрываясь от дел.

— Никогда не открывай рта, не убедившись, что защищена куполом тишины! — теперь он не ледышка, а огонь. Ну чисто пламя ярости. Выведен из себя и очень зол. — Хочешь свободу — сделаешь все, что я скажу. Из кожи вон вылезешь, выше головы пригнешь! Извернешься, обманешь, схитришь! Поняла?!

Я закипала, однако спорить со взбешенным магом не могла, зато наши взгляды встретились и… скрестились.

— Прибереги ярость для дворца. Пригодится, — отчеканил он, но уже будучи не таким раздраженным.

Чтобы не остаться немой на несколько дней, пришлось изобразить раскаяние и покорность, и только тогда Эверий снял с меня заклятье молчания.

— Вы верите в чудо? — с горечью усмехнулась я.

— Верю в твою целеустремленность. Ступай! Пообщайся с Димеей. Войди в курс дела, — махнул Эверий рукой, и дверь распахнулась.

Я сжала кулаки. Он заметил это и пригрозил с жесткой кривой полуулыбкой:

— Не справишься — пеняй на себя.

Выйдя и притворив за собой дверь, я едва сдержалась, чтобы не возмутиться несправедливостью сделки. Слова так и рвались с языка.

Быстро свернула к лестнице и только тогда позволила себе раздосадовано проворчать под нос:

— Безответственный гад! — тут же наступила на подол платья, поскользнулась и едва не упала на главную лестницу, бесившую идеальным великолепием. Широкая, помпезная, с отполированными до блеска перилами на резных балясинах. Над ней роскошная люстра в два моих роста, отражающаяся в почти зеркальном паркете… Настолько все богато, красиво, восхитительно, что я в сером платье похожу на бесправного муравьишку, от которого хотят невозможного.

Сильно ударившись коленом, я охнула, однако ярость помогла справиться с болью и с отчаянием, стискивающем горло.